Попала! Замуж за злодея (СИ)

Сил не осталось даже пошевелиться и погасить единственный оставшийся тусклый светильник.

Герцог привлёк меня себе на грудь. Я зарылась кончиками пальцев в тёмные волосы и подумала, что это так естественно: засыпать рядом с ним. Его пальцы скользили по моим обнажённым плечам.

— Неотёсанный дикарь, ты испортил мне платье, — пробормотала сердито сонным голосом, не разлепляя глаз.

Мужчина тихо рассмеялся и сказал:

— Я куплю тебе новое, милая жёнушка, сотню новых платьев.

— Ммм…

— Мэрри.

— Ммм?

— По поводу твоей фрейлины: это не то, что ты думаешь.

Но я уже спала и так и не узнала, что он сказал в ту ночь.

Как бы то ни было, кажется, лёд в отношениях тронулся и главные проблемы позади? Но нет. За всё приходится платить, и цена жарких ночей известна каждой женщине, вот только в моём случае она грозит оказаться слишком высокой.

Даркнайт.

Свет солнца пробивался в окно, создавая вокруг волос Мэрион мерцающий ореол.

Нет, жена была какой угодно, но точно не скучной! Сколько их было, этих случаев, когда от удивления у меня разве что челюсть на пол не падала? Её дар, пробудившийся в спальне в самый неподходящий момент. То, как она в два счёта очаровала неотёсанных ронрагов, и кто знает, пошёл бы Дархус Босх на уступки, если бы не «весёлая госпожа», как он её прозвал.

"Усмехнулся, вспоминая минувшую ночь. Как морщился вчера её носик, когда она швырялась фамильным кольцом. Сначала пришёл в ярость от подобной дерзости. Привычная тьма застлала глаза, требуя её крови. Но когда Мэрион лежала подо мной, обессиленная и покорившаяся, вдруг понял, что не могу сделать ей больно, не могу и не хочу. Только не она, только не с ней — так. Раньше бывало всякое. Ужасные вещи, которые я совершал, кормили внутреннюю тьму и мало заботили разум.

Что это? Любовь? Осознание случившегося оглушило, словно удар по затылку, и в тот момент руки сами разжались, отпуская её на свободу. Она могла оттолкнуть, убежать, ударить светом, и была бы права. Это было ожидаемо, любая другая на её месте так бы и поступила, но только не Мэрион.

В её глазах не было ни отвращения, ни ненависти, в них был свет, много света.