Посеявший бурю

— На третий раз он полностью овладеет этим телом. Илларион Черноруков возродится… Этого нельзя допустить.

— Никита прекрасно об этом знает и сопротивляется изо всех сил. Но надолго его не хватит, — шепнула Татьяна. — Если нужно, я помогу тебе с поисками подходящего средства.

— Он ведь тебе не безразличен, — понимающе кивнула Таисия.

— Я люблю его как друга, — призналась Татьяна. — А как иначе? Его невозможно не любить. Ты не представляешь, сколько он сделал, чтобы защитить своих друзей и близких. Если монстр займет его тело, я никогда себе этого не прощу.

В этот момент Никита пошевелился на полу, затем поднял голову.

— Почему я лежу? — удивленно пробормотал он.

Татьяна кинулась его поднимать. Парень испуганно схватился за грудь, нащупал медальон и облегченно вздохнул.

— Видели бы вы свои лица, — усмехнулся он. — Все плохо, да?

— Очень, — не стала лгать Таисия. — Но отчаиваться еще рано.

— Я и не отчаиваюсь, — покачал головой Никита. — Всегда верю в лучшее. Дурак, наверное…

На этих словах дверь комнаты с грохотом распахнулась.

Нечто темное скользнуло в помещение, и в следующую секунду грохнул выстрел."

"Татьяна увидела, как в шею Никиты впился миниатюрный дротик. Парень с грозным рыком вскочил на ноги и выдернул иглу. Но его ноги тут же подкосились, и он снова повалился, как бревно.

Таисия вскинула руку, и пламя черных свечей выросло до потолка. Она хотела нанести удар по злоумышленникам, но к ней уже метнулась длинная гибкая фигура и сшибла ее с ног.

Татьяна кинулась ей на помощь, но ощутила мощный удар в спину и отлетела к стене.

Она опомниться не успела, как ей грубо заломили руки за спину и стянули запястья пластиковыми наручниками.

Тень, а это был именно он, огляделся, сдвинул на затылок свой черный котелок и ехидно ухмыльнулся:

— Какой здесь беспорядок! Мы не помешали?

Глава двадцатая

Блокнот в красной обложке

— Что тебе нужно?! — выдохнула Таисия. Форкис и Яна Давыдова, сопровождавшие метаморфа, грубо подхватили ее и швырнули на стул с высокой спинкой, затем связали руки за спиной.

Лежащему на полу Никите сковали руки и ноги, но он был без сознания и даже не знал, что с ним делают. Преступная парочка была в одинаковых эластичных костюмах, плотно обтягивающих тело, их головы покрывали капюшоны. Только у Форкиса костюм был черный и блестящий, а у Пестрой Ленты — из серебристо-серого материала, меняющего цвет в зависимости от освещения.

Последней в комнату вошла Эмилия Гордуновская.