Помнишь ли ты…

— Почему? — снова повторила она, желая узнать, почему оказалась здесь, почему рядом с ней Коул, почему она довела себя до такого состояния…

Вместо ответа он присел на кровать, и Диана громко застонала, когда матрас просел и она перекатилась на бок.

— Помолчи, — распорядился Коул властно, что резко контрастировало с мягкостью его движений, когда, подхватив Диану под руки, он посадил ее повыше. — Это аспирин, — объяснил он, подавая ей две белые, таблетки. Диана трясущейся рукой неловко засунула их в рот.

 — А это, — добавил он, взял стакан с оранжевой жидкостью и приставил к ее губам, осторожно наклонив, — апельсиновый сок именно с тем «клином», которым вышибают другой «клин».

Желудок Дианы сжался от этих слов, но прежде, чем она успела оттолкнуть стакан, Коул заставил ее сделать глоток, а затем снова уложил на подушки.

— Засыпай, — велел он, когда она закрыла глаза. — Попозже, когда я разбужу тебя, тебе будет гораздо лучше.

Что-то прохладное и приятное легло ей на лоб.

Холодный компресс.

«Коул Гаррисон — внимательный, заботливый мужчина, — подумалось ей. — Надо сказать ему об этом»."

"— Спасибо за помощь, — пробормотала она, когда матрас поднялся, избавившись от его веса.

— В качестве твоего мужа я считаю своим долгом ухаживать за тобой во время всех похмелий — и сейчас, и впредь.

— Это очень любезно…

— Надеюсь, что и утром ты будешь того же мнения. Ковер приглушил его шаги. Диана услышала, как он тихо прикрыл за собой дверь, и замерла, ожидая прихода блаженного сна.

Несколько мгновений его последние слова казались ей просто неудачной шуткой, которой Диана пыталась пренебречь, но какие-то странные видения упорно возникали перед ее мысленным взглядом. Она припомнила, как очутилась на балу Белой Орхидеи, как пила вино и шампанское… потом — аметистовое ожерелье и еще бокал шампанского. Затем в памяти всплыл визит в номер Коула… еще шампанское… поездка на лимузине до международного аэропорта… салон личного самолета, где она снова пила. Ей вспомнилась и еще одна поездка на автомобиле по ночному городу, залитому огнями…

Бег картин приостановился, образы обрели четкость. Она вышла из машины и вошла в помещение с арками, увитыми искусственными цветами. Низкорослый лысый улыбающийся человечек что-то говорил, обращаясь к ней, пока она мысленно заменяла омерзительные цветы свежими гирляндами плюща.