Помнишь ли ты…

— Полагаю, вы вернули ссуду? — спросила Она. Коул кивнул:

— Да, вернул — вместе с процентами, подсчитанными еще в то время, как указывалось в документах. — Кривая улыбка смягчила его словно высеченные из гранита черты. — Мой дядя славится феноменальной скупостью, и потому его желание рискнуть всеми своими деньгами, чтобы финансировать мой план, кажется еще более удивительным. Чтобы не быть голословным, скажу, что, несмотря на богатство, Кэл до сих пор собирает купоны из газет, еще ведет ожесточенную борьбу с компаниями коммунальных услуг за каждый счет, по-прежнему покупает одежду в «Монтгомери».

Эта причуда дяди достигает таких размеров, что если телефонная станция отключает его телефон на несколько часов, а это случается несколько раз в году, Кэл пропорционально урезает оплату.

— А я и не подозревала, что такое возможно, — подавленно заметила Диана.

— Возможно, — сухо подтвердил Коул. — Но тогда компания отключит ваш телефон — и будет ждать, пока вы не заплатите.

Диана улыбнулась красочному описанию упрямого старика:

— Я по-прежнему не понимаю, при чем тут ваша «проблема».

— Дело в том, что Кэл является полноправным партнером моего предприятия, а я, обязанный своим нынешним успехом его былой моральной и финансовой поддержке, так и не решился оскорбить его, попросив подписать отказ от партнерства — даже после того, как выплатил ссуду с процентами. Кроме того, я доверял ему всю жизнь, мне и в голову не приходило, что он откажется отдать мне свои акции, когда я попрошу об этом, а тем более завещает их кому-нибудь другому.

Диана мгновенно поняла катастрофические последствия этого поступка, но отказывалась верить, что дядюшка Коула способен на такое коварство.

— Вы официально просили его передать вам свою часть акций?

— Да.

— И что же? Мрачная улыбка изогнула губы Коула.

— И он согласился, но заметил, что я обязан уладить ради него небольшое дело — прежде чем он отдаст мне акции моей же компании.

— Что это за проблема?

— Бессмертие.

Диана задохнулась, не зная, плакать ей или смеяться:

— Бессмертие?!

— Вот именно.

Похоже, за последние шесть-семь лет, едва ему стукнуло семьдесят и он стал понемногу сдавать, дядя Кэлвин испытывает непреодолимое желание обессмертить себя, оставив на этом свете выводок потомков. Но беда в том, что, кроме меня, у него остался всего один близкий родственник, мой двоюродный брат. Тревис женился на некой Илейн, оба они очень милые, но ничем не примечательные люди.