Помнишь ли ты…

— Сорок тысяч долларов! — воскликнул аукционист. — Мистер Гаррисон предложил сорок тысяч долларов — все они пойдут на благотворительные цели! Мистер Митчелл, — осведомился он, — вы готовы дать сорок пять?

Хейли Митчелл энергично закивала мужу, но Питер искоса взглянул на Коула и смутился. В ответ Коул устроился на стуле поудобнее и с вызовом приподнял бровь.

— Нет, — отказался продолжать торг Митчелл.

— Последнее предупреждение! — объявил аукционист. — Продано! — выкрикнул он. — Продано за сорок тысяч долларов мистеру Коулу Гаррисону! — Повернувшись к Коулу, он добавил:"

"— От имени всех покровителей бала Белой Орхидеи я хочу выразить вам, мистер Гаррисон, глубокую благодарность за ваше невероятное великодушие, проявленное сегодня вечером.

— Я тоже надеюсь на это, — отозвался Коул, вызвав взрыв смеха и усмехаясь с любезностью, которая резко контрастировала с его холодным равнодушием в начале вечера.

— Сейчас посмотрим, что она скажет.

Зрители мгновенно прониклись симпатией, увидев загадочного магната, у которого, по мнению одного из журналистов, сердце и мозг заменяли мощные компьютеры, в новом свете. Словно зачарованные, сливки местного общества наблюдали, как он отодвигает свой стул.

Диана попыталась уйти сразу же, как только Коул взялся за ожерелье, свисающее с ее протянутой ладони. Но Коул воспрепятствовал ее бегству, шагнул вперед, надел ожерелье ей на шею и потянулся, чтобы застегнуть тугой замок.

Диана уставилась на него широко распахнутыми глазами. Коул ответил ей молчаливым выжидательным взглядом. Зрители взорвались смехом и аплодисментами, в глубине зала вспышки камер принялись перемигиваться, точно потревоженные светлячки.

— Ну, так что же? — нетерпеливо произнес Коул, таким образом подтверждая для всех, кто слышал его, что именно Диана и есть его «счастливая леди».

Диана пришла к неожиданному заключению, что Коул сделал вид, будто подарил ей ожерелье, — точно так же, как притворялся, целуя ее прежде на балконе и дурача фотографа. Покупка ожерелья была попросту очень умным и великодушным жестом, чтобы помочь ей, Диане, «сохранить лицо».

— По-моему, у вас безупречный вкус, — с запоздалым энтузиазмом заверила она Коула. «А кроме того, вы искусный комедиант!»— с восхищением добавила она про себя.