Поединок. Выпуск 8

«Так долго не продержится, — с досадой подумал Кузнецов, — а позицию теперь не сменишь. Да и куда денешься на этом голом гребне...»

Из окопов Бурова взмыла еще ракета, зависла над самым подножием. Танки, потеряв строй, путано лезли на высоту, изредка отстреливаясь жесткими выстрелами. Мельтешили между ними смутные фигуры автоматчиков, тянулись от них сизоватые при свете ракеты трассы очередей. Буров со своими отбивался, полетели из окопов гранаты, судя по силе, «лимонки», их взрывы всплескивались небольшими султанчиками среди бегущих немцев.

.. Противотанковым время еще не приспело — не добросить пока.

Кузнецов приметил: и танки и автоматчики почти неуловимо — может, неуловимо и для себя — слегка смещаются влево, в том направлении, откуда било орудие Корякина. Туда, на тот фланг, немцы обрушили яростный огненный шквал, и гребень заклубился землей и дымом в серой ночи, на фоне серого неба.

Стоило удивляться: даже при свете двух пылающих машин немцы, точно ослепшие, не замечали укрывшееся в лощине орудие.

Но когда Кузнецов сделал несколько выстрелов осколочными по автоматчикам, видя, как там, в гуще наступающих, пропадают фигурки, точно проваливаются, и порванные цепи редеют, крайний танк на ходу развернулся поспешно и пошел прямо на него, набирая скорость. «Наверное, это даже хорошо, что он идет на нас, подумалось Кузнецову. — Это хорошо, — повторил он себе, — Корякину будет легче... И все-таки он зря залез на этот гребень...»

— Командир, крайний прямо на нас прет!

Танк, ревя двигателем, наползал уже почти на самые окопы, задрав переднюю часть, опуская ствол пушки.

Горящие позади две машины хорошо подсвечивали его, и тяжелый, угловатый корпус обозначился четко.

«Что же там Буров со своими? Противотанковой можно достать...»

— Подкалиберными!

И в этот миг ухнула танковая пушка, но снаряд, раздирая воздух, прошелестел в стороне, разорвался метрах в двадцати — непросто при такой болтанке поразить цель, да еще когда толком и не видишь ее. Почти одновременно с выстрелом густо ударил пулемет, пули дробно застучали по орудийному щиту, отскакивали со звоном, рикошетя.

— Восемьдесят метров, командир! — нетерпеливо выкрикнул Глазков. Цель держу!

«Что же там Буров? Может, на этом фланге никого не осталось?..»

— Подкалиберными! — повторил Кузнецов, прячась от пуль за щиток. — Огонь по танку!

Прогремел выстрел. Взвизгнув, снаряд унесся в ночь, однако взрыва не последовало. С Глазковым такое не часто случалось, но на этот раз он промахнулся.