По остывшим следам

Чем занимались мужчины? Да вроде по торговой части. Отлучались иногда в Казань. Утром уплывали, на другой день возвращались. С товаром всяким: меха, мануфактура… Платили без задержек, хорошие постояльцы, побольше бы таких. Пили в меру и не скандалили, потому как главный из них больно был строг. Как фамилия главного? Все звали его Варехой.

Алексей Николаевич выслушал хозяина постоялого двора, а потом приказал ему небрежно:

– Давай их адрес в Казани.

– Я же говорил, что не знаю!

– Да? А куда ты им почту пересылал?

– Какую почту?

Сыщик взял Бочарова за ухо и процедил сквозь зубы:

– Слышь, ты, дядя.

– За что?!

– …и будем там держать, пока идет следствие. Это дело долгое, к весне только управятся. Как укрывателю разбойников, дадут тебе немного. Года четыре, не больше. Ну?

Хозяин тут же извлек из Псалтыря листок бумаги и протянул сыщику. Подошли с двух сторон Васильев и Делекторский.

– Номера «Маньчжурия» на Проломной улице, для передачи Шипову. Однако! Не может же банда, которую ищет вся полиция, жить в центре города.

– Это промежуточный почтовый ящик, – пояснил коллежский советник. – Оттуда носят корреспонденцию по настоящему адресу. Ну, попались ребята!

И снова обратился к Бочарову:

– Теперь давай письмо.

– Э-э…

– Где оно у тебя, за божницей?

Хозяин вздохнул, словно собирался лезть на Голгофу.

– Кто передает письма?

– Почтовик.

– Один и тот же или разные?

– Когда как.

– Что за это положено почтовику?

– Пятиалтынный.

Сыщик опять взял хозяина за ухо. Васильев и Делекторский глядели во все глаза, учились.

– Ты краденое у них покупал?

Мужик всхлипнул и кивнул.

– За это полагаются арестантские роты.

– А… искупить бы как-нито…

– Это если их высокоблагородие господин полицмейстер захотят.

Надворный советник важно заявил:

– Завтра в полдень чтобы был у меня. Стану судьбу твою решать.

– Слушаюсь!

Дальше машина сыска закрутилась с большой скоростью. Полицейский катер на всех парах вернулся в город. Алексей Николаевич вошел в кабинет полицмейстера с конвертом в руках. Туда набились полицмейстер, супруги Ловейко и околоточный надзиратель Делекторский.