По остывшим следам

«Точно ли ты запомнил фамилию», – усомнился коллежский советник. «Точно», – стоял на своем Непорожнев. Память у него сильная, кого угодно в роте спросите. Свенх. Видимо, это была очередная маска Вязальщикова.

Солдату показали фотокарточки Варехи с Шиповым, и он опознал в них тех самых злых мужиков, что приезжали на телегах.

– Почему раньше не приходил? – спросил караульного сыщик.

– Боялся, – честно ответил тот. – Куда идти-то? Если все начальство в сговоре. Фельдфебель еще что, а вот братья Лямины – большие шишки, и туда же.

После признания часового дело приняло новый оборот. Появился свидетель, отмахнуться от которого не мог никакой генерал Карасс. Лыков сделал копию показаний Непорожнева и отправился в губернское жандармское управление.

Полковник Калинин прочитал бумагу и сказал:

– Мы забираем это дело себе.

– Нет, Константин Иванович, не возражаю. У меня, вы знаете, другое дознание. Он связано с этим, оружейным. Но идет своим ходом, хоть и параллельно. С удовольствием уступлю его вам, при условии что мы будем по-прежнему обмениваться сведениями.

– Согласен, – протянул ему руку полковник. – А мы не опоздали? И вообще, Алексей Николаевич, как так вышло? Оружие воруют с самого лета. Сейчас уже октябрь, а власти только спохватились.

– Я тоже голову ломал. Хищения производились лишь на тех складах, где хранится неприкосновенный запас. То есть ружья и боеприпасы, которые понадобятся только в случае всеобщей мобилизации. Слава богу, это редкость. И пересчитывают неприкосновенный запас тоже реже, чем количество штатных вооружений. Чем и воспользовались жулики. А насчет того, опоздали мы или нет… Вам сейчас и карты в руки. Часть украденного отправлена в Абиссинию, где у Вязальщикова давние связи. Срочно запросите одесскую таможню насчет заграничных грузов.

– Спасибо. – Калинин записал все три фамилии. – В качестве ответной любезности сообщаю следующее. Казанские эсеры приговорили вас к смерти.

Лыков почувствовал, как у него деревенеет лицо.