По остывшим следам

Ему легко задурить голову, парень поддается чужому влиянию. Он, собственно говоря, не знает, что делать со своим магнетическим даром. И совсем ему не рад. Ко мне в беспокойное отделение попал случайно, я уже собирался отпускать Малолеткова домой. Он не опасен. А тут побег, да еще вместе с политическим убийцей. Погубит этот злодей мальчишку. Жалко, а что делать?

– Поймать обоих и разъединить.

– Это по вашей части, по полицейской. Вам и карты в руки.

– Так помогите мне. Где жил Малолетков? В вашем формуляре должно быть записано.

Доктор развернулся и на всех парах помчался по коридору. Коллежский советник едва поспевал за ним. Они ворвались в маленькую комнату с зарешеченными окнами. Фон Штокфиш приказал молодой женщине, сидевшей за столом:

– Авдотья Петровна, покажите господину Лыкову все, что он попросит.

– Слушаюсь, Людвиг Францевич.

– Ну, с вашего разрешения дальше вы сами. А мне пора на обход.

Доктор торопливо пожал сыщику руку и убежал. А Лыков вынул записную книжку и попросил показать ему формуляр больного Малолеткова.

Гипнотизер оказался двадцати двух лет от роду. Казанский мещанин, проживал на Односторонне-Газовой улице, служил дровотаском при железнодорожном вокзале. В больницу попал по распоряжению подполковника Ахматова! Начальник железнодорожных жандармов узнал про странные способности парня и приказал его обследовать. Вдруг тот силой взгляда погнет рельс и учинит крушение? Тот самый случай, когда усердие не по разуму. В итоге дровотаск угодил в дом умалишенных, где его полудетская психика подверглась немалым испытаниям.

В формуляре был указан адрес беглеца, а также фамилия родной сестры как единственной родственницы. Сыщик сделал выписки, поблагодарил и ушел.

Куй железо, пока горячо. Алексей Николаевич решил действовать по этому принципу. Он поехал в Архангельскую слободу. Дальше началась бестолковая маета. Квартирная хозяйка уже забыла, как звать Малолеткова. Вещи его давно забрала сестра; угол, что снимал дровотаск, заняли другие люди. Сестра Агния Кошкина, тридцатилетняя вдова, проживала в собственном доме в Кошачьем переулке – вот ирония! Она приняла сыщика настороженно и божилась, что не видела брата сто лет.