Плохой Волк

— Маленькие у тебя сиськи, надрачивать ими член будет сложновато, но при желании можно сделать все! — заявил он.

Я вжалась в стену.

Похабник тем временем жестко и смачно начал лапать мою грудь одной пятерней, как бы нагуливал аппетит. Пальцы второй руки стиснули шею, двинув по ней вверх и вниз.

Большой палец по губам чиркнул:

— Но твой рот… Болтливый умелый рот… Думаю, справится с этой задачей гораздо лучше. И…

Его темные глаза стали совсем черными, как колодцы, на глубине которых виднелась похоть и поблескивала, как мокрый асфальт.

Мокрый. Скользкий. Опасный.

Такой же его взгляд, мазнул по моему лицу и впился в глаза.

— Или зайдем с заднего входа?

При этих словах он резко уронил обе руки на мою задницу и впился, как крючьями, в мягкие ягодицы.

— Ссс… — просвистел. — Смотри, какая… Теплая, приятная, как хлебный мякиш… Ммм… Люблю такие мягкие жопоньки… Уррр…

Волк чуть не завыл довольно, прижался ко мне, потерся щетиной о мою шею, облизывая меня за ухом, потом хрипло предложил:

— Выбирай, куда.

— Что… куда?

— Куда тебе штамп поставить? — скрутил сосочек.

О мой дьявол! Снова его руки снуют по всем направлениям!

Грудь, задница, бедра. Клитор жмакает через трусики. Такой быстрый, я за ним пытаюсь успеть и не успеваю ничего — нигде закрыться, всюду потрогал, пощупал, проверил!

— Штамп?

Мой мозг впал во временную кому.

Штамп! Да, Рита, штамп.

Только не о регистрации брака или прописки, а штамп, куда тебя пехнет этот накачанный похотью самец.

Не зря его здоровенный дрын из трусов чуть не выпрыгивает.

Волков либо возбудители жрет, либо…. либо он просто — нимфоман проклятый…

В любом из этих случаев я из-под него живой не вылезу.

Значит, нужно схитрить…

Как-то…

Глава 5

Глава 5

Рита

— Я бы с заднего входа начал!

— Ничего не получишь!

Я крепко, изо всех сил сжала ягодицы.

— О нет, милая. Я получу гораздо больше, чем ничего!

— Может быть, обычно тебе удается провернуть этот номер с другими девушка, но я…

Волк опустил ладонь на мой рот, закрыв его, приблизился.

Невинный, в чем-то даже очень милый жест.

Но в этом мужчине было такое сосредоточение греха и соблазна, что даже самый невинный жест выходил полным грязным намеков.

Не знаю, как ему это удавалось. Но он просто впрыскивал в кровь убойную дозу похоти!

— Обычно? — переспросил Волк и улыбнулся. — Нет, милая. Свое я получаю всегда.

— Всегда? Ври!

— Всегда. Ни одной осечки.

Волк снова коснулся своей щеки моей. Просто взрыв какой-то.