Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Это голос Пита!

11

Слава богу, хватило ума пристегнуться! Я скатилась с развилины и теперь вишу на ремне лицом вниз, сквозь мешок цепляясь за ствол рукой и ступнями, между которыми еще и рюкзак попал.

— Ну давай, женишок, — говорит парень из Второго. — Сходи проверь.

Когда Пит разворачивается, чтобы идти, я секунду вижу его, освещенного факелом. Лицо распухшее от синяков, на руке окровавленная повязка. Судя по шаркающему звуку, он прихрамывает. Вот, значит, как! Мне качал головой — не лезь, мол, на рожон, — а сам тем временем думал нырнуть в самое пекло, наплевав на советы Хеймитча.

Ладно, это я еще могу понять. Ну, соблазнился, положим. Это еще мелочи. Но связаться со стаей волков, чтобы убивать остальных! Да никому из нашего дистрикта такое и в голову никогда не приходило! Профи — наглые мерзавцы, живодеры, пляшущие под дудку Капитолия и получающие за это куски пожирнее! Их ненавидят везде, кроме их собственных дистриктов.

Представляю, что теперь говорят о Пите у нас дома! И он рассусоливал передо мной о высоких материях!

Очевидно, благородный мальчик сыграл со мной на крыше еще одну шутку.

Профи молчат, пока Пит не уходит подальше, затем говорят приглушенными голосами.

— Почему бы нам не прикончить его прямо сейчас? Зачем откладывать?

— Да пусть себе таскается. Чем плохо? Может, пригодится еще. Видал, как с ножом управляется?

С ножом? Вот это новость! Сегодня у меня ночь открытий.

— К тому же с ним мы быстрее выйдем на нее.

Я не сразу понимаю, что они имеют в виду меня.

— Почему? Думаешь, она повелась на его сопливую сказочку про любовь?

— А что, может быть. По-моему, обычная дурочка. Вспомню, как она вертелась в своем платье, аж блевать охота.

— Знать бы, как она умудрилась получить одиннадцать баллов.

— Спроси у женишка. Он-то знает.

Шорох шагов Пита заставляет их замолчать.

— Ну что, мертвая была? — спрашивает парень из Дистрикта-2.

— Живая. Была, — отвечает Пит. Ему вторит пушечный выстрел. — Идем?

Банда профи убегает, и почти сразу же начинает светать, и воздух наполняется птичьим гомоном. Пару минут я еще выжидаю в той же неудобной позе, хотя мышцы уже дрожат от напряжения, затем взбираюсь на сук. Надо слезать вниз и идти дальше, а какое-то время я просто лежу, переваривая услышанное.