Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Ты уж за словом в карман не полезешь.

— Что верно, то верно. Только меня никто терпеть не может.

— Однако они тебе доверились. Чтобы меня вытащить, — напоминаю я. — И они тебя боятся.

— Здесь — возможно. Зато в Капитолии боятся тебя.

В дверях появляется Гейл, Джоанна сразу вытаскивает иглу и снова подключает меня к капельнице.

— Твой кузен меня не боится, — заговорщически сообщает Джоанна. Спрыгивает с моей постели и, подходя к двери, слегка задевает ногу Гейла своим бедром. — Правда, красавчик?

В коридоре слышен ее смех.

Глядя на Гейла, сердито хмурюсь.

— Ой, боюсь, боюсь, — тихо говорит он."

"Я начинаю смеяться, но тут же морщусь от боли.

— Осторожнее. — Он гладит меня по лицу; боль утихает. — Может, хватит уже попадать в передряги?

— Я стараюсь. Но кому-то пришло в голову взорвать гору.

Гейл наклоняется ближе, глядя мне в лицо.

— Ты считаешь меня жестоким.

— Я знаю, ты не такой. И все равно это как-то неправильно.

— Китнисс, какая в сущности разница — взорвать врага в шахте или подбить в небе стрелой Бити? Результат — один и тот же.

— Не знаю. В Восьмом мы защищались. Они атаковали госпиталь.

— Да, и те планолеты были из Второго дистрикта. Уничтожив их, мы предотвратили другие бомбардировки.

— Если так рассуждать… можно найти оправдание чему угодно, любому убийству. Детей на Голодные игры тоже посылали, чтобы предотвратить бунт дистриктов.

— Не вижу связи.

— Зато я вижу. Наверное, для этого нужно там побывать.

— Отлично. У нас здорово получается ругаться друг с другом.

— Правда?

На миг во мне вспыхивает ликование. Затем я вспоминаю о людях на площади.

— Что было после того, как в меня выстрелили?

— Ничего особенного. Работники Орешка кинулись на капитолийских солдат. Повстанцы просто сидели в сторонке и наблюдали. Вся страна сидела и наблюдала.

— Это у нас получается лучше всего.

Казалось бы, после потери важного органа мне должны были дать отлежаться несколько недель в постели, но врачи почему-то настаивают, чтобы я как можно скорее встала на ноги и начала двигаться.

По Панему гуляют слухи о моей смерти, и ко мне в палату присылают съемочную группу.