Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

С нашим дистриктом у стилистов беда. Мешковатые и грубые шахтерские комбинезоны не очень-то привлекательны. Кроме касок с фонариками, на наших трибутах обычно вообще мало что надето. В один год так и вовсе голышом выпустили, только кожу чем-то черным обмазали вместо угольной пыли. Получилось ужасно. Как, впрочем, и всегда. Да уж, фаворитами у публики нам не стать. Я готовлюсь к худшему.

— Значит, я буду изображать шахтера? — спрашиваю я, надеясь не показаться бесцеремонной.

— Не совсем. Видишь ли, нам с Порцией кажется, что шахтерская тематика порядком приелась.

Точно — выставят голой, промелькнуло у меня в голове.

— Так что на сей раз мы решили обратиться к углю, а не к угледобыче.

Ну все, еще и в пыли обваляют.

— А что мы делаем с углем? Сжигаем его! — воодушевленно продолжает Цинна. — Надеюсь, ты не боишься огня, Китнисс?

Мое выражение лица вызывает у него улыбку.

Спустя пару часов я облачена в самый поразительный, а может статься, самый убийственный наряд за всю историю Игр.

— Огонь, разумеется, ненастоящий. Нам с Порцией удалось раздобыть немного синтетического пламени. Совершенно безопасно, — уверяет Цинна.

Меня это не убеждает. Боюсь, пока мы прибудем в центр города, я успею хорошенько прожариться.

На моем лице минимум косметики, всего несколько легких штрихов. Мне расчесали волосы и снова заплели так, как я обычно их ношу.

— Я хочу, чтобы тебя узнавали на арене, — мечтательно произносит Цинна, — Огненную Китнисс.

«Да он просто сумасшедший, — думаю я обреченно. — А по виду ведь ни за что не скажешь».

Приходит Пит в точно таком же костюме, и, несмотря на то что утром я разгадала его хитроумные планы, мне становится спокойнее.

Пита сопровождает его стилист Порция с командой помощников. Все пьяны от возбуждения, предвкушая, какой фурор мы сейчас произведем. Все, кроме Цинны. Он лишь устало улыбается в ответ на поздравления.

Быстрый лифт доставляет нас на нижний этаж, представляющий собой гигантские конюшни. Церемония вот-вот начнется. Пары трибутов забираются в колесницы, запряженные четверками лошадей.