Плохиш

Пришлось обозвать его задирой и напомнить, что Даша терпеть не любит опоздальщиков. Это подействовало безотказно – через секунду Артема и след простыл.

Странное дело, пока брат был рядом, она мечтала, как бы остаться в одиночестве. Но едва Артем ушел – и пустота набросилась на нее сразу отовсюду. Влада бесцельно бродила из угла в гол, из кухни – в комнату, и обратно. Ложилась, садилась, снова вставала – и так до тех пор, пока не поняла, что отчаянно пытается удержаться на от навязчивой идеи нырнуть в воспоминания.

«Остановись, Егорова, - приказала себе, снабдив встряску парочкой мысленных пощечин. – Хватит. Переварили и забыли».

Звонок телефона пришелся как раз кстати. Звонил Никита.

— Ты дома? Я только освободился, подумал, что мы могли бы куда-нибудь сходить. Знаю, что ты против поздних прогулок, но мы не виделись целую неделю и я...

— Мне нужно десять минут, чтобы собраться, - перебила она. – Думаю, ради тебя я готова делать исключения.

Было бы не правдой сказать, что она летела к нему из-за горячего желания встречи.

Глава восьмая: Влада

Три года назад

Она торопливо отчиталась перед матерью: уже дома, все в порядке, реферат почти готов, на завтра их будет ждать ужин.

Нажала на клавишу отбой – и остановилась. Потрогала пальцами губы, зажмурилась. Это все на самом деле? Не сон? Не альтернативная реальность, в которой все происходит по велению ее сердца? Стас.

Он одной мысли о его языке у нее во рту, о том, как его зубы сильно, почти причиняя боль, покусывали ее губы, бросило в жар и свело ноги. Хотелось присесть, дать передышку дрожащим коленям. Но ведь Стас там – ждет ее. И они снова могут целоваться до умопомрачения. Хоть всю ночь!

Она влетела в кухню словно крылья за спиной выросли.

Никого.

— Стас? – позвала потихоньку, прижимая руки к груди.

Чувствуя, в чем подвох, бросилась в коридор, застонала, глядя на грязные следы от кроссовок, которых теперь не было. Он ушел. Просто так взял – и ушел. Ничего не сказал.

Влада потихоньку сползла по стене, подтянула колени и обхватила их руками. Так и сидела, боясь пошевелиться, нанизывая весь вечер на нитку воспоминаний.