Плохиш

Она достала увесистый новенький ежедневник, и тут же столкнулась с проблемой – куда его положить? Куда деть эту кипу бумаг? Есть ли среди них что-то архи-ценное, что она по неосторожности выбросит вместе с общей кучей?

— Сгребай прямо в мусорный пакет, Аллочка приходит к четырем, захватит и этот хлам.

Напротив нее, словно джин из бутылки, материализовалась высоченная и крепкая, как легкоатлетка, молодая женщина. Она изучала новенькую поверх спущеных на кончик острого носа квадратных очков. Короткая стрижка, спортивный стиль одежды.

— Тут точно нет ничего важного? – недоверчиво уточнила Влада.

— Уверена. Разве что считать за ценность свинство, которое оставил Малышев. Бывают же люди – живут себе в грязи, хрюкают и чихать они хотели на загрязнение рабочего пространства своими испарениями.

С этим замечанием Влада была согласна. Она не была заскорузлой чистюлей, и оставленная до утра грязная посуда не мешала ей уснуть, но грязь и хаос вызывали в ней немедленно желание схватиться за тряпку и пылесос.

— У Аллочки в подсобке есть перчатки. На твоем месте я бы не рисковала притрагиваться к этой гадости голыми руками.

— Подсобка? – Влада повертела головой.

— Левая дверь, - бросила «спортсменка» и удалилась даже, не назвав своего имени.

Ну и ладно. Спасибо за совет насчет перчаток.

Подсобка оказалась внушительны размеров помещением, заставленным различным бытовым инвентарем, пластиковыми контейнерами с мылом, моющими средствами и порошками.

— Ты меня опять преследуешь, Неваляшка?

От неожиданности руки предали ее и все набранное добро грохнулось к ногам.

Господи, она что, бреди? Онегину неоткуда взяться здесь, в редакции газеты.

Но это действительно был он. И пока Влада соображала, каким ветром его занесло в «Пересмешник», успел потеснить ее внутрь, войти – и закрыть за собой дверь. Пальцы Влады снова предательски задрожали, в голове зашумело от его стремительно распространяющегося по подсобке запаха лосьона после бритья.

— Стас...? – Ему просто неоткуда тут взяться, и все же – это точно он.