Плохиш

— Урок первый, принцесса – когда я тебя трахаю, то это значит, что будет так, как я хочу. Ни быстрее, ни медленнее, ни нежнее и ни грубее.

Она послушно кивнула, закусила губу. Удар был ощутимым, но почти таким же возбуждающим, как и его ласки пальцами. Просто горсть чего-то жутко развратного и очень личного ее собственным демонам, которые насмехались над попытками хозяйки пытаться хоть что-то держать под контролем.

Какой контроль с этим мужчиной? Пусть сделать все, что хочет. Пусть хоть гвоздями ее приколотит, распнет, лишь бы продолжал свои ласки, лишь бы поднял ее так высоко, как может только он.

— Повторить урок? – В голосе Стаса прямо целая неприкрытая мольба.

Влада собиралась сказать «нет», но..."

"— Я плохо поняла, - скорее выдохнула, чем сказала вслух.

И еще один звонкий шлепок, от которого по венам потекла настоящая амброзия: медленно, распаляя каждую клеточку, впрыскивая Стаса в каждую ее мысль.

— Мне от тебя башку рвет, - прорычал он.

И в следующее мгновение – теплое дыхание коснулось ее между ног.

Пальцы раскрыли, словно цветок, открывая тугой комок плоти, жадный и голодный до его ласк. Хотелось видееть Стаса в эту минуту: смотреть и сходить с ума от того, что его голова у нее между ног, и что он вытворяет с ее клитором все те вещи, о которых она мечтала одинокими ночами, лаская себя в попытке отыскать хоть кусочек разрядки.

Но... не сегодня.

― Пожалуйста, ― взмолилась она – и закричала, когда язык Стаса ударил по тугой плоти. – Боже мой...

И вот он уже лижет его, ритмично, безжалостно, посасывает губами и, будь оно все проклято, легонько прикусывает, посылая по телу острые искры удовольствия.

— Я могу трахать тебя языком бесконечно долго, - прошептал Стас, отрываясь лишь для того, чтобы подуть на ее раскаленный клитор. – Блядь, подними задницу выше, принцесса.

Влада вскинулась, выгнула спину, и он тут же подхватил ее под подмышки, притягивая к своему рту максимально плотно. И снова – поцелуи, ласки, точные поглаживания лишь кончиком языка.

Не полет – бесконечная ракета вверх. И вот уже она взвинчена до такой степени, что просто не может удержаться на месте. Стас жестко сжал пальмами ее талию, мешая двигаться, не давая сопротивляться, когда клитор под его языком стал болезненно-чувствительным.

«Я его убью, если он остановится»

И остановился, заменив язык пальцами. Контраст от теплых и ласковых поглаживаний к шершавым и более грубым был таким сильным, что ноги свело сладкой судорогой.