Плохиш

— Ну не все же такие киборги, как ты. – Бес сразу охладел к «Хеннесси», отодвинул бокал. Пил он крайне редко, и то либо по выдающемуся поводу, либо после хорошей ночи. И всегда удивлялся, что Стас вообще не притрагивается к алкоголю. – Ты спишь-то когда? И зачем тебе столько бабла?

Стас пожал плечами, сунул ноутбук в сумку, забросил туда «мышь».

— У меня две руки и две ноги, я нормальный физически здоровый мужик – не вижу ни единой причины не зарабатывать много. Чтобы не задумываться о том, покупать дом, квартиру или вкладываться в новый проект, и не думать, какую по счету шубу или кольцо покупает моя женщина.

А еще только в работе можно было разрешить своим демонам отрываться на всю катушку. Выплескивать энергию. Растворяться в работе, когда его снова утягивало вверх.

— Блядский принц на белом коне, - беззлобно посмеялся Бес.

— Иди на хуй, - тем же манером вернул Стас.

Через минуту в «Черчиль» вошла Настя. Сверкнула глазами в сторону Стаса, но он проигнорировал уже который месяц посылаемые недвусмысленные намеки.

Во-первых – никаких рабочих интрижек. Настя была настоящим кофейным гуру и потерять ее из-за разового секса и последующих попыток превратить его в полноценные отношения с боссом было бы слишком глупо. Во-вторых – он взял себе за правило заводить девушку только на одну ночь. И всегда сразу предупреждал: потрахались – и разбежались. Для серьезного не было ни времени, ни желания. А единственная девушка, которую он видел в качестве кого-то постоянного в своей жизни, была «табу» - смотри, но не трогай. Каждый раз, когда он появлялся в ее жизни – случалось какое-то дерьмо. Достаточное количество раз, чтобы больше не рисковать.

Тем более, после того, что случилось: с ней и с ним.

Самыми тяжелыми были первые недели. Когда он был почти уверен, что перешел точку невозврата, и теперь жизнь превратится в существование в полнее определенном заведении для тех, чья «крыша» улетела. Но... каким-то чудом он выстоял в схватке с собственными демонами. И зубами перегрыз им глотки.

Чтобы на следующих пару недель рухнуть со всей высоты куда-то гораздо глубже, чем под землю. И каждый час каждого дня посвятить выкапыванию наружу.

И учиться жить заново в новом мире, где была грязь, боль и бесконечное, сжирающее изнутри чувство вины. Не защитил. Еще и наговорил все то дерьмо, от которого самому становилось тошно."

"А потом был сырой колючий март: с проливными суточными дождями, светло-серыми днями и графитовыми ночами.