Плохиш

Ты просто подстилка для старого кобеля, которую он не хочет трахать и держит только для того, чтобы создать видимость крепкой благополучной семейки. Вы оба, блядь, на хрен больные, но уродом в семействе Онегиных почему-то считаюсь только я.

Он попытался обойти ее, чтобы вырваться из удушливого плена дома до того, как в голове снова «рванет», но мать вцепилась ему в локоть. Стас скрипнул зубами, пытаясь сосредоточиться, чтобы не вылететь за пределы границ, после которых он снова вылетит из реальности на хренову кучу дней.

— Ты должен быть ему благодарен, - прошипела она, обдавая его кислым запахом перебродившего спиртного. Она заливала за воротник уже давно и серьезно. И не переживала из-за того, что в таком виде ее мог слить газетчикам любой приходящий работник: уборщица, садовник, медсестра Оленька. – За все, что мы для тебя сделали.

— За то, что ты для меня сделала, мамочка? – зло переспросил он. Выдержал многозначительную паузу, чтобы она поняла. Или вспомнила?

Она отшатнулась, словно от пощечины – и отошла в сторону.

— Просто чтобы ты знала – я собираюсь жениться на Владе, - бросил он уже в дверях.

Кажется, мать что-то вопила ему в спину, но Стас уже захлопнул дверь.

Почти полдень, а от Влады по-прежнему никаких новостей.

Он съездил в «Черчиль», подписал договора и разобрался с пачкой «рекомендаций для получения членства», как обычно выбрав из десятка всего пару имен. Рутинная работа – то, что нужно, чтобы успокоится. Обычно помогает.

Примерно через час, когда в голове прояснилось, он позвонил Ане.

— Нужно поговорить, – сказал коротко. – Не по телефону.

Сказать, что они расстаются вот так, не в лицо, было просто не по-мужски. Кроме того, несмотря на все ее недостатки, Аня заслуживала уважения, а не отмазки в духе «нам просто нужно разойтись».

— Я заеду к тебе в девять, - сказала она после небольшой паузы.

— Лучше в клуб, - предложил он. Нужна нейтральная территория.

— Завтра у меня «окно» и я могу остаться на ночь, - «между прочим» обозначила она свои намерения.

— Завтра «окна» нет у меня. В девять, в клубе.

И снова нырнул в работу, пряча болезненные приступы злости и желания сорваться с поводка за цифрами и рутиной.