Пленница

А он, наверное, уже не хочет со мной ничего общего. Наш странный флирт золой осыпался.

Кира лежит у его ног. Увидев меня, она поднимает уши, смотрит вопросительно.

Сердце вбивается в ребра.

Я отскакиваю назад и бегу за Светланой. Догоняю у ворот.

- Он же не слышал?! Скажите, что он не слышал. Мы говорили достаточно тихо.

Светлана, которая после той ночи, что я ночевала у Алтая, постоянно недомогала, сейчас - буквально светится! Ни дать ни взять: елка новогодняя!

- Ну... я слышала каждое слово, хотя стояла дальше.

Пожимает плечами и с улыбкой летит встречать новых гостей. На ее суховатой фигуре синий костюм с логотипом отеля сидит как влитой.

Я застываю. Осознание обрушивается тропическим ливнем. Я смотрю управляющей вслед и думаю о том, что эта женщина, с непростым прошлым, чувствует себя хозяйкой «Залива свободы» чуть ли не наравне с Алтаем.

И других хозяек ей здесь не надо.

Мурашки густо бегут по коже. Я опускаю глаза, обдумывая новую идею.

Ей плевать на сексапильную блондинку.

Алтай сказал Веронике, что я нестерпимо красивая девочка. Он так сказал про меня.

Разворачиваюсь на пятках и несусь в свой номер, закрываюсь на защелку. Единственное зеркало в комнате находится в ванной. Небольшое, круглое. Тушь немного осыпалась, и я быстро умываюсь.

Смотрю на свое отражение. Я никогда не считала себя особенной красавицей.

Боже. Облокачиваюсь на раковину и закрываю глаза. Я никогда и ни с кем не чувствовала себя в безопасности, всегда понимала, что сама за себя. У меня был супер-папа, но, наверное, в глубине души я знала, что одинока.

Сжимаю прохладную раковину и вспоминаю ряд других.

Тех самых в женском туалете универа. Шум льющейся воды и гудящей сушилки. Узкая кабинка, резкий запах. Кашель из соседней.

Три дня назад меня уже вызывали в отдел безопасности универа. Якобы я ночевала в общежитии, хотя это запрещено. Мой студенческий билет оказался в мужском крыле. Вахтер — старый кривой дед — лгал, что я пришла к парням в гости и осталась на ночь. Записи с камеры были стерты.