Пленница

- Я предупреждал: про тебя говорят, что ты питаешься кровью девственниц.

- Блядь, Савелий, - психует Алтай. - Я не люблю, когда мне выносят мозг, а они не выносят. Вот и все.

- Ну-ну. А потом ты выглядишь прекрасно в свои сорок четыре.

- Вам сорок четыре?! Да ладно! Вы правда высасываете энергию у молодых, - развиваю тему я."

"- Спасибо, брат. Мне тридцать один вообще-то. Уже как два часа, - Алтай бросает взгляд на телефон.

- Тридцать один? Тогда не подходит, я думала, вы старше. Выглядите значительно старше.

- Почему ты с ним на ты, а со мной на вы?

- Я выгляжу моложе, - вставляет Исса.

- Вообще-то у меня день рождения, и это я должен получать комплименты, а не святоша.

- Был вчера. Надо было приезжать раньше.

Мои щеки пылают огнем.

- Про вас ходят ужасные слухи, - сообщаю я, качая головой.

- Я не зря, - подтверждает Алтай. - Не обольщайся на наш счет. А это еще кто?

Он поднимается и выходит из беседки. Мы с Иссой и Кирой следуем по пятам.

Какой-то внедорожник с прицепом останавливается у участка со стороны моря.

- Это что, он мне под окна этот вагончик привез? - спрашивает Алтай, нахмурившись.

- Чья там земля?

- Моя. Скоро будет. Пойду поговорю, пусть убирает.

- Я с тобой.

Исса идет следом за Алтаем, я бросаю взгляд в сторону ребят — друг Григория и две девушки собираются уходить, Гриша их провожает. Я прихожу к странному выводу, что безопаснее на данный момент будет с бандитами. И семеню следом.

Глава 18

Владельцем внедорожника оказывается типичный бандит из девяностых.

- Слышь, пацан, мне так норм, - говорит он Алтаю с гонором. - Да, поставил тут свою тачку и никуда не дену — мне тут удобно, понял? Разрешение у меня есть, всё ровно, по закону. Так что не дёргайся. Мне тут своё дело катать удобно, а ты лучше займись своими делами, окей?

Алтай с Иссой переглядываются, я стою чуть поодаль.

- Интересно, что вы называете «разрешением», - произносит Алтай с сомнением. - Давайте взглянем на документы — если они в порядке, проблем не будет.

Мужик было сделал пару шагов к своему внедорожнику, снова оборачивается.

- Ты мне тут бумаги не крути, я не первый день на свете живу. Стою тут — значит, стоять буду, никто меня не сдвинет.