Пленница

Душу прополоскать хочется.

Я хватаю телефон и пишу:

«Папа, привет! Ты переведешь Алтаю деньги до послезавтра?»

«Дочка, работаю как раз над этим».

«Пожалуйста, папочка, не забывай только, что мне по-прежнему нужна твоя помощь».

Он не отвечает.

Читает, но молчит.

Сердце гулко бахает.

Проходит минута.

Он молчит.

Он, блин, молчит!

В следующий момент меня скручивают ледяные одиночество и страх.

Пополам сгибает, в висках гудит.

Я обхватываю себя, сжимаюсь в комочек, заваливаюсь на постель в позу эмбриона и крепко зажмуриваюсь.

«Ты сядешь, я тебе гарантирую. Ты сядешь, и твоя жизнь станет адом».

Зубы сжимаю так, что они скрипят. Господи, я не хочу. Мне так сильно страшно. Так ужасно страшно. Я не выживу в тюрьме, я не смогу, не справлюсь. Кому я буду после этого нужна? Кто мне поможет?!

На телефон падает:

«Я все решу, доченька моя, любимица, звездочка. Дай папе два дня».

Громко нервно выдыхаю.

Присаживаюсь на кровати и дышу — глубоко и медленно. Папа не допустит такого.

Я справлюсь. Пошли они все. Я справлюсь.

***

Около семи вечера к соседнему участку начинают приезжать машины гостей. Ароматы жареного мяса дразнят аппетит, веселая музыка поднимает настроение.

А еще настроение поднимает тот факт, что Светлана лично занимается уборкой и приготовлениями. На сколько я поняла, ей помогают две нанятые девчонки-официантки.

Мы же с Надей весь вечер имитируем бурную деятельность — метем там, где уже чисто, моем там, где сверкает, лишь бы нас оставили в покое.

Так и происходит, нанятые официанты справляются сами. Пока в мой номер не стучатся.

Время — начало одиннадцатого.

Я уже зубы почистила и пижаму надела. Мешкаю. Не открыть нельзя, я как никак пленница. Да и смысл, у Алтая есть ключи от всех комнат. Прятаться под кроватью в его отеле — глупость, и я, как бы там ни было, не хочу выглядеть в его глазах дурой.

И тем не менее, прыгать на рожон не в моих правилах. Изображаю максимально несчастный вид: сутулюсь, брови свожу в кучу.

На пороге Исса.

Стоит в дверном проеме, занимая его весь. Высокий он, все-таки. Жутковатый тип. А вот улыбка, как обычно, приветливая.

- Доброй ночи, - пищу я максимально трогательно.

«Солдат ребенка не обидит. Солдат ребенка не обидит», - повторяю мысленно.

Исса окидывает меня взглядом.

- Вы уже спать легли?

- Да, Светлана сказала, что наша с Надей, - на имени Надя делаю нажим, - помощь не нужна.