Пепел

Если по горной тропе пойдет путник, которого убьет свалившийся камень, сбитый порывом ветра, то кто будет виноват? Путник, неверно выбравший тропу, камень ведомый энергией ветра или сам ветер, так неудачно подувший.

Перед тем как ответить, Эш размышлял всего мгновение:

— Ветер, шифу Линг, — ответил юноша.

— Почему же? — удивился наставник. — Ведь ветер дул на всю гору, а упал лишь один камень, получается, что виноват именно он.

— Но в таком случае, в ранении человека оказывается виноват нож, а не рука, державшая его!

— Хех, — Эш дернулся как удара кнута — смех у старика звучал как поломанная трещотка.

— Потому что это глупо.

— Глупо искать причину бед в самом себе, когда проще обвинить других?

Магик чуть было не вспылил, но осекся, осознавая смысл услышанных слов. Волшебник, будто выброшенная на берег рыба, беззвучно открывал и закрывал рот. Сколько бы он ни думал, а достойного ответа найти не мог.

Другой бы на его месте обвинил судьбу, богов или прочую ерунду, но в подобные вещи бывший генерал не верил. Он видел слишком многое в своей короткой жизни, чтобы понимать, что если существует такое понятие как «судьба», то в ней уж точно не прописаны те самые «маленькие» люди. А если живы боги, то им глубоко плевать на возню у подножия их трона.

— Так кто же виноват — путник, камень или ветер?

— Я… я… — и впервые Эш произнес эти три слова. — Я не знаю.

— Запомни эти слова, Мастер Тысячи Слов. Запомни, и никогда не забывай, что тебе ведомо далеко не все об этом мире и порой то, что может казаться правильным и простым, становиться таковым лишь из-за невежества и незнания.

— Да, шифу, — вновь поклонился юноша.

— Что же до твоей просьбы, — сердце волшебника забилось с немыслимой скоростью. Кровь так сильно стучала в висках, что практически оглушала. Эш, так и не разогнув спины, на деялся лишь на одно — его примут и не прогонят из стен монастыря.

— Но шифу! — воскликнул парень, сверкая глазами, в которых загоралось пламя пожара. — Разве я не выучил все шестьдесят три заповеди Ляо-Фень? Разве не доказал искренность своих намерений? Разве не поклялся собственным именем не причинять вреда невинным?!

— Все так, волшебник, все так, — кивнул настоятель. — И все же, увы, путь монаха — не твой путь.

— Да с чего вы это взяли?! — несмотря на гнев, в горле юноши застрял ком.