Пепел

Кэсса некоторое время крутила в руках чарку, а потом поймала взгляд собеседника и строго произнесла:

— Ты знаешь, куда после смерти попадают терниты?

— Полагаю — в бездну, — пожал плечами парень.

Девушка ничего не ответила.

— Если Элеонора выживет, то на планете грянет гром, а вслед за ним придет молния вместе с самой страшной бурей, когда-либо виденной нами. Её смерть сдержит беды, а жизнь станет маленьким камушком, который потянет за собой небывалый обвал.

— Это тебе он сказал? — спросил Эш.

— Мастер никогда не ошибается, — Безоружная отпила эля. — Поверь, мне тоже страшно обрекать девочку на смерть.

— Ну так и не обрекай! — засмеялся красивый юноша. — Лучше выпей со мной, ну или можем заняться чем-то более прият…

Не успел парень договорить и закончить играться бровями, как аккуратная ножка леди больно ударила его по колену.

— Намек понял, — просипел парень.

— Можешь сколь угодно дурачится, но…

— Что «но»? — лицо Эша внезапно растеряло все веселье, становясь безразличной маской. — Седьмой против Двенадцатого. Тебя ведь именно для этого послали? Признаюсь, польщен — меня оценили в восьмую строчку нашего личного пьедестала.

Кэсса молчала. Она больше всего напоминала ядовитый плющ. Опасна, как загнанная в угол пантера, красива будто сказка, и довольно умна.

— Дурак ты, Пепел, — сказала наконец Кэсса. — Тебя зовут твои новые друзья.

Эш обернулся, но увидел, что «Пням» и «Пчелкам» вполне хорошо и без него. Догадываясь в чем дело, цветочник, вновь напоминавший счастливого ребенка, повернулся обратно, но не увидел ни эльфийки, ни, что обидно, эля. Только протяжно скрипели ставни, сквозь которые пробивался прохладный вечерний ветерок, донесший до слуха:

— Я тебя предупредила.

Буркнув нечто нечленораздельное, волшебник потащил бочонок к столу.

— Чего так долго? — спросил хмельной Тул.

— Заблудился, — смущенно улыбнулся Эш.

— О боги, — вздохнула Березка. — Наливайте всем… кроме Алисы.

— Нет! Я тоже хочу! Налейте и мне! Демоны, почему здесь так жарко?

— Лари держи её! Алиса не позорь отряд.

— Хочу и позорю! — вздернула носик девушка, на которую насильно натягивали её собственное платье.