Парижский десант Посейдона

Валентино, отлично слышавший весь разговор из подвального помещения, недобро усмехнулся. Переводчик, сидевший в операторской, был мастером своего дела и передал даже интонации.

Лютер же понимал, что долго водить капитана за нос у него не получится.

Но долго, скорее всего, не придется.

Временный выход из строя колеблющейся пластины утвердил его в этой мысли. Кроме того, у него были сведения об активизации деятельности Моссада и, вероятно, BND. Может быть, и кого-то еще. По набережной шатается пропасть зевак; их отслеживают, но всех не проверить даже с его возможностями.

Не разобравшись в спешке, израильтяне выкрадут Гладилина, и Лютер не станет им слишком препятствовать. Для порядка придется немного пострелять, но серьезных проблем чинить не следует. Пусть забирают этого маньяка-душегуба и убираются. Однако Лютер очень надеялся, что мнимого Валентино не похитят, а прикончат на месте. Тогда Моссад успокоится, а он отправит к праотцам настоящего Баутце и преспокойно займет его место в организации, на котором принесет куда больше пользы, чем на теперешнем.

Можно было бы обойтись и без всей этой дикой инсценировки. Придушить старика подушкой – и весь разговор. Но в организации еще хватает выживших из ума ветеранов, и им такое дело не понравилось бы. Они болезненно подозрительны. Они пользуются влиянием и, главное, имеют солидные средства – в отличие от Валентино.

Внезапно Лютер понял, в чем его промах.

Санта не знал ни одного иностранного языка. Стоит ему залопотать на своем варварском наречии – пиши пропало...

Отрезать язык?

Лютер запросто пошел бы и на такое, но это будет уже чересчур. Надо действовать как-то иначе.

Он задумчиво смотрел на Гладилина, про себя выбирая для него очередного лекаря.

– Вы говорите глупости, Санта, – сказал он, стараясь выглядеть уязвленным.

– Ну-ну, – хмыкнул Гладилин. – Вы очень кстати обронили слово «нам».

– Обронили? – Лютер наморщил лоб. Слово было ему незнакомо.

– Произнесли.

– А, понятно, – морщины разгладились. – Что же вас удивило?

– Ничего не удивило. Я хочу знать, кого вы имеете в виду. По-моему, уже пора. До некоторых пор я полагал, что сотрудничаю с германской разведкой. Но последние события заставили меня усомниться.