Галкино счастье

Католия — двадцатилетняя шатенка, облаченная в платье, которое давно следовало пустить на тряпки, — была молчаливой и исполнительной.

Как и сказала Лёка, девушка жила в трущобах с матерью и братом. Отца ни она, ни ее брат никогда не знали, даже не были уверены, что он у них общий. Мать время от времени выпивала, но не до запоев. Денег всегда не хватало. Все трое работали где придется, хватались за любую возможность. По какой-то причине им никогда не везло, и их не брали на постоянные должности.

Поначалу Галина Николаевна не обратила внимания на одну особенность этого мира, но вскоре это показалось ей довольно любопытным.

Она знала, что в прошлом ее мира двадцатилетняя девушка считалась, мягко говоря, достаточно взрослой. Тех, кто не выходил к этому возрасту замуж, называли старыми девами. Неудивительно, учитывая, что в прошлом люди жили гораздо меньше, чем современники Галины.

Да, она слышала альтернативные мнения, что на самом деле люди прошлого отличались отменным здоровьем и долгими годами жизни, но относилась к этим заявлениям скептически.

Кроме того, за теорию о короткой жизни людей говорила и литература прошлого. Во многих произведениях классиков персонажи, которым исполнялось больше сорока, описывались как старики или старухи.

Девушки, которых она приняла на работу, имели солидный для средневековья возраст, но здесь, в этом мире, они считались совсем еще юными, едва достигшими совершеннолетия.

— Итак, — начала Галя на собрании, которое решила провести в тот же вечер. Леграна не было весь день, отчего Галина ощутила легкую тревогу.

Она понимала, что у мужчины есть свой дом и Эруард вовсе не обязан каждую ночь проводить возле нее (вернее, в ее доме), но так привыкла к его постоянному присутствию, что его длительная прогулка начала беспокоить. — Теперь у нас есть подавальщицы и уборщицы, — она взглянула на девушек, державшихся вместе, — кухарка и пекарь, — взгляд переместился на Петру и Вайна, сидящих рядом, — всесторонний помощник, — Галина улыбнулась Йоргану, а потом посмотрела на слегка нервничающую Лёку, — и собственная швея.

Услышав ее слова, девочка слегка засмущалась, а после выпрямила спину, глядя на всех с легким вызовом, словно кто-то собирался оспорить ее должность.

— Прекрасно, — Галя удовлетворенно хмыкнула. — Нам осталось найти только конюха.

— Я могу им стать.

Все как один повернулись к двери. Там, держась за стену, стояла девушка, которой, несомненно, нужно было сейчас лежать в постели, чтобы не нанести вред своим ранам.