Галкино счастье

Кроме долга, который необходимо было отдать в самое ближайшее время (кто знает, вдруг начнут капать проценты), требовалось позаботиться о многих вещах, начиная от банальной еды и заканчивая предметами для уборки.

Нести украшение в мешочке на поясе она опасалась. Карманников в городе было предостаточно. И пусть она старалась быть внимательной, но рисковать не хотелось.

Можно было спрятать кольцо в привычном тайнике на груди, но в этот раз она поступила иначе — надела кольцо на палец, а потом замотала его бинтом.

Пару адресов оценщиков она выяснила самостоятельно, еще пару получила у Пакома. Галина не собиралась продавать первому, к кому зайдет. Для начала стоило узнать цену, которую дает каждый из них.

Галина Николаевна подозревала, что кто-нибудь из оценщиков связан с ворами, поэтому перед тем, как войти в здание, каждый раз доставала кольцо, делая вид, что держит его в мешочке. Много мороки, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Первая лавка совершенно ей не понравилась. Оценщик разговаривал с ней через губу, явно не впечатлившись ее непритязательным внешним видом — это была еще одна уловка с ее стороны. Ей не хотелось привлекать к себе слишком много нежелательного внимания.

Кольцо его явно заинтересовало, хотя Галя выбрала самое простое из тех, что у нее имелись. За украшение ювелир согласен был дать два золотых — это двести серебряных монет."

"Галина поблагодарила его и забрала кольцо.

— Поверь, это лучшая цена, которую тебе дадут в городе, — заверял мужчина, глядя снисходительно.

— Спасибо, — вежливо отозвалась Галя. — Я просто хотела узнать цену.

Мужчина начал еще что-то говорить, но она больше не слушала. Ей не нравилось, как с ней говорили и как смотрели. Конечно, Галина Николаевна вполне могла перебороть неприязнь ради необходимости, но конкретно сейчас ничто не требовало от нее подобного шага.

Второй оценщик был из списка Пакома. Пожилой мужчина долго разглядывал ее и кольцо через пластинку слюды. Та была настолько тонкой и отполированной, что походила на стекло.

Слюда была заключена в искусно выделанную металлическую оправу, так что вся конструкция больше напоминала обычное украшение.

Этот человек дал более высокую цену — двадцать золотых.