Озерные страсти

Он переживал настолько остро и настолько болезненно общую людскую деградацию, гибель своей страны и всего светлого, что было в ней, что серьезно заболел, как-то всего за пару лет превратившись из бодрого жизнерадостного человека в немощного, старенького и растерянно-беспомощного. Бабушка Муся и Анечка ухаживали за ним, оберегали как могли, старались подбодрить, поддержать морально, но он становился все слабей день ото дня, растеряв безвозвратно свой природный оптимизм, лишь подшучивал иронично над своей физической немощью.

"Смерть любимого мужа в одночасье подкосила бабушку Мусю, которая в один момент резко сдала, словно кто-то выдернул из нее прочный жизненный стержень. Начала хворать всерьез и тяжело, почти слегла, и каждую ночь Аня слышала, как бабушка разговаривает с любимым Симочкой, как она называла деда, и все успокаивает его, что, мол, скоро придет. Просила, чтобы он там не маялся, не волновался.

На похороны деда из неведомых краев, как всегда стремительная, излучавшая энергию, великолепная и какая-то совершенно заграничная, приехала тетушка Александра. И, когда на поминках Милана Анисимовна поделилась с дочкой, что они с отцом приняли решение забрать бабушку Мусю и Анечку к себе, та посмотрела на мать и прямолинейно поинтересовалась:

– Я так понимаю, что вы хотите, чтобы она побыстрей умерла?

– Да что ты такое говоришь, Саша? – возмутилась Анина бабушка.

– То есть, – очень жестким тоном отчитала Александра родную мать, – вы хотите выдернуть Мусю из зоны ее безопасности и комфорта, из квартиры, в которой они прожили с дедом десятки лет, в которой даже родные стены помогают, где все устроено и налажено так, как ей удобно и нравится, из привычной жизни и перевезти к себе в коммуналку, чтобы привыкшая каждый день принимать по утрам душ Мусечка стояла в очереди в общую ванную и туалет и стала приживалкой в уголке одной из комнат?

– Но… – растерялась Милана Анисимовна такой трактовке их с мужем благих намерений, – мы же хотим как лучше.

– А так будет неудобно только ей и Анечке, – кивнула понимающе головой Александра, смутив окончательно мать своей прямотой.