Озерные страсти

И двигается не как борец или единоборщик какой, и ни тебе прорисованных мышц и косой сажени в плечах, ни тебе взгляда, буравящего как рентген, ни надменной пренебрежительности, присущей людям богатым и обличенным властью, ни плохо скрываемого скепсиса, обычного для крутых вояк по отношению к простым службистам вроде Матвея, – ничего такого и близко.

Простой такой чувак, сидит вон себе расслабленно, улыбается открыто… а у Крапко за те десять минут, пока он заполнял протокол, от напряжения и какого-то животного интуитивного страха, сводившего живот, вся спина и подмышки мокрые.

Посмотрев в окно, чтобы взгляд хоть ненадолго отдохнул от вида этого безмятежного мужика, улыбавшегося одним уголком губ с легкой иронией, Матвей Крапко поносил себя последними словами.

Вот какого хрена он не поменялся с Капустиным дежурствами, а? Теща-злыдня весь мозг проклевала, что им с тестем нужна помощь на даче, что-то там прибить-приколотить, подкопать и починить, шпыняя зятя за его работу бестолковую, с которой он и денег толком не приносит, и дома его нет постоянно, да и помощи от него не дождешься.

А он, вот ведь дурак, еще радовался, что сегодня дежурит и может спокойно забить на все тещины выступления. Ох дура-а-ак, и чего не поменялся с Капустиным…

Крапко протяжно вздохнул, перевел взгляд с буйной зелени за чисто вымытым окном на мужика и, преодолевая себя, попытался было задать вопросы, которые подготовил для этого «подполковника», но Северов его остановил в самом начале «наступления», предложив со спокойной уверенностью человека, знающего, что все будет именно таким образом, как он решил и сказал.

– Давай, майор, так сделаем, – улыбнулся дружелюбно-сочувствующе мужик. – Чтобы ты не возбуждался и лишними версиями голову себе не забивал, я сообщаю тебе сразу под протокол: убитого я не знаю, видел первый раз в жизни уже мертвым и совершенно определенно не стрелял в него.