Ответный удар

Но мир движется вперед, вращаются колеса судеб и, независимо от нашего желания, подталкивают к этому или к тому… Когда-нибудь такой разговор должен был случиться, так почему не сейчас? Время вполне подходящее, особенно если представить, что нужно коммодору.

— Врбе?

— Да. Что ему нужно от тебя, зачем на твой корабль погрузили модуль, и для чего ты в этой экспедиции… Ты думал об этом?

— Вообще-то я парень догадливый, — сказал Коркоран.

— Не сомневаюсь. Ну, смотри!"

"Зибель потер лицо ладонями, и его черты вдруг стали расплываться, лоб и щеки потемнели, нос сделался шире, с глубоким вырезом ноздрей, губы оттопырились, а волосы, темные, как ночь, завились тугими кольцами.

— Кто? — прохрипел Коркоран. — Кто?

— Умконто Тлуме, дипломат, бывший представитель Свободной Территории Зулу в Совете безопасности. Именно так записано в досье Гюнтера Фосса, в секретном документе номер 112/56–AD… На Фосса хочешь посмотреть? Или на Роя Банча, Лю Чена, Николая Кривина? Есть и другие фигуранты… Показать?

Коркоран с шумом выдохнул воздух.

— Хватит, пожалуй. Я, конечно, не совсем человек, но для любой из моих половин зрелище жутковатое.

— Насчет половинки человека я пошутил, — с серьезным видом произнес Зибель. — Прости, если это тебя обидело. Что земляне, что фаата — люди, и сам ты — лучшее тому свидетельство. А я… даже я… вроде бы стал человеком. Почти.

Они сидели в тесной каюте небольшого корабля, заброшенного на окраину звездной системы Гондваны, смотрели друг на друга и улыбались. Потом Коркоран спросил:

— Расскажешь, Клаус?

— Расскажу.

Глава 4

Клаус Зибель. Века одиночества

Имя, которое он получил при рождении, не передавалось с помощью звуков, но, как большинство имен в любом обитаемом мире Галактики, имело определенный смысл. Не очень приятный для Клауса Зибеля, однако не оскорбительный; с точки зрения его расы, в имени заключалась главная его особенность, отличие от других метаморфов-протеидов, определявшее судьбу и род занятий носителя.