Ответный удар

В последние годы, когда ты вступил в пубертатный период, все чаще и чаще… Ты не думал, как это получается? Не вздрагивай, в этом ничего плохого нет. Такой уж у тебя дар, мой мальчик.

— Клаус, теперь я понимаю, о чем ты говоришь. — Пауза. — Клаус… мне страшно, Клаус…

— Ты не должен бояться. Это не уродство, Пол, это, так сказать, наследственный дар. Ну-ка напрягись, загляни в мое сознание, прямо в мозг… Сколько там извилин у старины Клауса? Пяток наберется?.. Ну вот, ты уже улыбаешься…

— Оттого, Клаус, что мне стало еще страшнее.

— Потому что Рихард Коркоран не был твоим отцом. Я объясню тебе… сейчас объясню… ты только внимательно слушай…

Смоленск, зима 2102 г., усадьба в микрорайоне Холмы— Мама, Клаус сказал мне…

— Я знаю, о чем сказал Клаус, и не хочу об этом говорить. Ты мой сын, Пол, плоть от плоти, кровь от крови… Этого достаточно.

— Конечно, мама. Но я все-таки спрошу… нет, не о том, что с тобой сделали на корабле, я про другое. Клаус дал мне отчет, и там было про метаморфа, про этого Гюнтера Фосса… Это не выдумки? Ты сама его видела?

Вздох облегчения.

— Видела. Своими собственными глазами.

— Расскажи!

— Дядя Павел знает больше. Когда он вернется…

— Когда он вернется, я его спрошу, но ты тоже должна рассказать! Откуда он взялся, этот Фосс, и как он выглядел? И что он делал? И почему он…

Смоленск, март 2105 г., урок в 12 классе 1-й Смоленской гимназии— …Если обратиться к русской — точнее, к российской литературе того периода, мы легко заметим тенденции разочарования и нигилизма, что объясняется общей ситуацией в стране в конце двадцатого — начале двадцать первого веков.

— Паш, а Паш…

— Что, Серега?

— Ты новую девчонку видел? Ту, что в девятый пришла?

— Какую девчонку?

— Верку Ковалеву.

— Щас нас засекут и выкинут из блока. Забыл про контер[17]?

— …Период упадка, который мы сегодня рассмотрим, продлился до двадцатых-тридцатых годов двадцать первого столетия и породил, в частности, особый жанр литературы ужасов. Если мы обратимся.