Отвергнутые жёны, или Амазонки поневоле

- Послушай, - привлекла я внимание Юны, с которой мы сегодня занимались выделкой шкур, - а почему вы не умеете пользоваться оружием?

- Женщинам нельзя, - пожала та плечами с таким видом, словно я спросила несусветную глупость.

- Но если вы живёте без мужчин, кто вам может запретить?

Юна подняла голову и надолго задумалась.

- Мы привыкли, - наконец услышала я.

Женщина снова принялась скоблить шкуру. Дело это было нудным, долгим и кропотливым. Свежую кожу очищали от кусочков мяса и перьев, если они были.

""Платья"" тоже представляли собой апогей примитивизма: куски выделанных шкур просто обматывали вокруг бёдер и груди. Или делали прорезь для головы, скрепляя на талии верёвкой. Но такие большие шкуры попадались нечасто, так что в «тунике» щеголяла только Дая, остальные довольствовались лоскутами.

- Я тут придумала ещё кое-что, - снова оторвала Юну от её занятия. Женщина отёрла пот со лба, подняв на меня усталый взгляд.

- Нам нужны тонкие и острые кости.

- Зачем? Новое оружие? - глаза загорелись любопытством.

- Лучше, - улыбнулась ей, - новая одежда.

- Погоди, - женщина обтёрла мокрые руки и куда-то ушла, вскоре вернулась с несколькими тонкими и длинными костями, - такие?

- То, что надо, - кивнула я.

Закончив с работой, взяла «точильный» камень, который припрятала у себя в хижине и придала костяшкам вид иглы, хорошо заострив конец. Найдя кусок ненужной, дырявой шкуры, попыталась аккуратно её проткнуть. Кожа поддавалась плохо, но всё же у меня получилось. Скрепив дырки между собой тонкими полосками, с торжеством продемонстрировала поделку Юне.

- Вот!

Женщина скосила глаза на кривую тряпицу, с сомнением осмотрев её.

- Подожди, когда шкуры будут готовы, мы сделаем себе красивую одежду.

Жизнь потихоньку налаживалась. Жительницы деревни охотно перенимали все новинки, придуманные мной. Мы обзавелись деревянной посудой, сделали для себя острые копья и ножи, наплели пращи. Потихоньку начали выбираться дальше в джунгли, разыскивая съедобные растения.

До этого мои амазонки не уходили больше ста метров от поселения, благо там в достаточном количестве росли деревья гинкго и пальмы, с которых собирали плоды.