От ненависти

Жена с длинным любопытным носом все же послушалась и поковыляла назад, а Карим оправил пиджак и браво встретился со мной взглядом.

— Итак, — поинтересовался он, задирая подбородок. — Какие-то проблемы, Амран? Зачем такое устраиваешь? Если что-то хочешь сказать — скажи, ни к чему заставлять меня нервничать.

Глядя на Саидовского отпрыска в упор, я медленно склонил голову набок, ощущая, как пелена пламенем накрывает разум. Покосился на наемника, легким движением поднял ладонь и через секунду в нее лег ствол.

Никаких разговор с животными.

Карим даже дернуться не успел. Раздался гулкий выстрел, и он повалился на землю, схватившись за колено, которое я хладнокровно прострелил.

— А-а!.. Что ты… Что ты творишь?!

Истеричка тоже истошно закричала, но выйти из машины не рискнула, стоило столкнуться с моим взглядом исподлобья. Позволив забрать пистолет, я шагнул к Кариму, что скрутился на сырой земле, как умирающая падаль, и схватил его за шею, заставляя слушать меня.

— Сегодня ты оскорбил мою жену и получил предупреждение.

Но ты запомнишь его навсегда, Карим, потому что больше не сможешь нормально ходить. Никогда. Поверь — я старался. Ни один хирург тебе не поможет. Но если этого будет не достаточно, и ты посмеешь еще раз открыть свой грязный рот в сторону Али… Ты больше никогда не заговоришь.

Я чувствовал, как его затрясло от шока, видел, как взгляд его заблестел, а кожа покрылась испариной. И я смотрел прямо в гадские глаза, чтобы гвоздем вколотить в сознание отпрыска Саида свои слова.

Затем выпрямился и, снисходительно взирая на него сверху, как на мерзость под своими ногами добавил:

— Передай Саиду и всей своей гнилой семье, чтобы больше не допускали ошибок. Что бы вы не задумали — помните — отныне она за моей спиной.

Резко подняв глаза на старшего наемника, я дал ему отмашку действовать дальше и не спеша покинул место расправы.

Вернувшись в зал, снова занял место за столом, сосредоточив острый взгляд на арке, которая уже пустовала.

Внутри заворочалось странное неудовлетворение. Торжество в одночасье перестало быть интересным и иметь какое-либо значение. Не уж то с ее уходом? Но я должен был проявить уважение, чтобы не происходило внутри. Да и ей не помешает отдохнуть перед первой ночью со мной.

То, что происходило в день, когда я лишил Алину невинности, в расчет я не брал.

Аля"

"Мне кажется, я расслышала его шаги еще до того, как они застучали по коридору второго этажа.