От ненависти

Я не теряла отчего дома, наоборот я приобретала единственный! По крайней мере, я очень надеялась всей душой, что дом Амрана станет для меня укрытием… И в нем никогда не повторится того, что происходило у Валида Эмировича. Я намерилась делать все, чтобы не вызывать недовольство теперь уже у своего мужа. Хотя боялась, что этого будет совсем недостаточно…

И все-таки я в достаточной мере испытала на себе, что такое быть главным украшением свадебного торжества. Ни отойти, ни поесть, ни попить, ни сдвинуться с места.

На самом деле поесть я могла, но стеснялась попросить Зою, которая, кстати, тоже практически все время стояла рядом со мной. Не хотела, чтобы она посчитала меня слабой и несносливой… И пить не просила, чтобы в туалет не захотелось. Это тоже было частью правил.

Ко мне подходили почти безостановочно первые часы. Для фотографий, поздравлений, чтобы под фату заглянуть, что меня очень смущало каждый раз. Потом очередь проредилась и я смогла незаметно переминать затекшие ноги.

А еще украдкой находить своего мужа.

Он тоже редко сидел за столом и мне кажется, я не видела, как он ел. Совсем. Амран часто пропадал из виду, много общался с гостями, а еще… танцевал лезгинку.

Я никогда не видела, чтобы Амран участвовал в празднике, а потому просто поразилась до самой глубины! Как же красиво он двигался… Так грациозно и умело, что сердце начинало биться чаще и дух захватывало.

— Сильно устала? — неожиданно услышала я над ухом.

Увидела рядом старшую дочку Зои и, осмелилась признаться едва заметным кивком.

— Мы можем отлучиться ненадолго, — с энтузиазмом сообщила она, а я краем глаза вдруг заметила, что кто-то движется в сторону арки. — Отдохнешь немного."

"— Еще чуть-чуть и пойдем, — с налетом досады уверила я Дину и, опустив голову, поправила фату для встречи новых родственников.

Пара дорогих, начищенных мужских ботинок остановились слишком близко к юбке платья.

Это сразу интуитивно напрягло. А когда к ногам начали слоями падать крупные купюры, я и вовсе нахмурилась. Так небрежно это выглядело и демонстративно, будто кто-то нарочно провоцировал меня поднять глаза. И когда я невольно сделала это, то не поверила им.

— Ну привет, сестричка, — поздоровался Карим, скривив губы в холодной ухмылке.

Сердце пропустило удар.