Опергруппа в деревне

У него душа открытая, доверчивость повышенная, наверняка хотел как лучше, а Шмулинсон его подставил. У Абрама Моисеевича это лихо получается, причём ведь не в первый раз, а Митька всё верит…

Яга помахала мне вслед платочком, но сама ноги трудить отказалась, ей и тут не пыльно, а услуги эксперта-криминалиста нам там явно без особой надобности. Тоже логично…

Уже по дороге дочь местного культуриста воодушевлённо описывала произошедшее якобы на её глазах. То есть сама не видела, но знает точно!.

– …а они Марфе Петровне и говорят: «Давай сюда яйца!» А у неё и курей-то нет, откуль яйцам взяться! А они по соседям пошли, у всех яйца требуют, судом царским грозят! А Марфа Петровна от горя воет, ну, мужики и поднялись… пристыдили… дьяк подсказал опять же! А они все…

– Какой дьяк?

– Не знаю, – на скаку споткнулась она. – Обычный дьяк, не местный, в чёрном…

– Тощий, высокий, с седой косой, пронзительным голосом и борз до чрезвычайности?

– Похож, – радостно закивала Маня.

– Ещё бы, – сумрачно нахмурил я брови.

Иногда мне кажется, что дьяк у нас один на всё царство. Прямо какой-то государственный символ, и не спрячешься от него нигде, как от бюста Ленина. Ладно, не вопрос, встретимся, побеседуем на воспитательные темы, не в первый раз, правда же? Господи, кого я собираюсь уговаривать, кому объяснять… Зато не надо гадать, чего здесь делает дьяк – если он узнал, что мы в отпуске, так куда угодно пойдёт, лишь бы его нам испоганить!

В деревне было тихо.

Только теперь я понял, почему все молчали, – они прислушивались! А из-за тесовых досок забора глухо доносилась прощальная Митькина речь:

– …яйцами принародно обкидали младшего сотрудника милиции.

– Но попрошу отметить, таки библейского народа! – раздался вдогонку гордый голос Шмулинсона.