Опергруппа в деревне

– Ить минимум три статьи пришить можем, а?

– Размотай путы паучьи, неслух, – поддержала меня Яга, но взялась за помело и села на лавочку так, чтобы перекрыть подозреваемой единственно возможный путь бегства."

"– Эх, маманя, маманя, и за что ж вы меня так перед родной опергруппой испозорили! – сквозь зубы бормотал наш добрый молодец, длинными лоскутами срывая с несчастной паутину. – То у вас соль ядовитая, то в чужой дом без приглашения впёрлись, вот и паутину нашу ещё стырить вознамерились… Думали, раз сынок в милиции, так всё с рук сойдёт? А мне потом каково товарищам боевым в глаза глядеть? Судить вас надобно за такое, мама! Ну да, Никита Иванович небось поспособствует… Штаны свои мокрые вспомнит и…

Дальнейшее развитие сюжета можно предугадать, даже не имея законченного милицейского образования.

Крупногабаритная тётка взглянула на нас глазами ведомой на мясобойню коровы и гулко бухнулась на колени. Кому как, а мне захотелось в тот же миг цапнуть нашего младшего сотрудника за шиворот, ткнуть носом, чтоб он наконец понял, прочувствовал, осознал, каково это нам с ним каждый день лицезреть такой вот спектакль! Но бедный Митька и без того был готов провалиться сквозь землю…

Когда тяжёлая работа по распутыванию и освобождению была наконец завершена, я на всякий пожарный мягко отодвинул Митьку в сторону, прикрывая его спиной.

О тяжести ручки (и лёгкости её применения) данной особы меня сегодня кто только не проинформировал. Рисковать напарником не хотелось, но последующий акт со стороны гражданки Лобовой напрочь перевернул мои представления о людях. Хотя…

– Митенька-а-а! – бухнувшись на колени перед остолбеневшим сыном, заголосила Марфа Петровна. – Прости ты меня, Христа ради, дуру старую! За печкой выросла, в темноте жила, грамоте не обучена, считаю до трёх на пальцах, мужем битая, свекровью травленная, соседями злыми насквозь изобиженная! Куска недоедала, ночей недосыпала, тебя, соколика, кровиночку, любовь единственную, всё-то своим молочком поила без жалости! Уж прости, не серчай, не сетуй, ибо как перед Господом, перед товарищами твоими начальственными челом бить буду – одна у меня гордость, сын-милиционер! А теперича казните, что ли…

– Маменька-а… встаньте!

– Не встану!

Мы с Бабой-Ягой только злорадно усмехнулись, когда эта особа начала демонстративно биться лбом об пол.

Сразу ясно, в каком театре-студии наш трагик получал азы актёрского мастерства, правда?

– Маменька-а, прекратите! – тоскливо взвыл пристыженный Митька.