Орден Черного солнца

Устав гадать, Алексей сосредоточил свое внимание на возможных местах точек связи. Но ни антенн, ни спутниковых тарелок не увидел. Вот это было более чем странно. Жить в такой глуши без связи, при современных средствах коммуникации, по меньшей мере глупо. Хотя Алексей был совершенно уверен, что связь здесь есть. Против всяческих ожиданий, его терпение вскоре было вознаграждено.

Одно из верхних окон тюрьмы открылось, и из него выставили параболическую антенну. Теперь все становилось на свои места. Проливные дожди и ветры с огромным количеством острой, как наждак, пыли могли повредить тонкое оборудование, и педантичные последователи фашистов решили выдвигать его только в случае необходимости.

«Даже здесь экономить умудряются», – подумал парень, вспоминая армию.

Это навело Алексея на мысль, что и все остальное тоже могло использоваться лишь по мере необходимости. Значит, нужно сделать так, чтобы подобной необходимости у охраны не возникало.

Теперь парню нужно было извернуться так, чтобы его присутствие не обнаружила ни одна живая душа.

* * *Расхаживая по кабинету, хозяин в ярости всаживал кулак в стену, мечтая, чтобы вместо бесстрастного камня под его рукой оказалось лицо этого проклятого русского. Но кто бы мог подумать, что через столько лет, здесь, в самом сердце Азии, он вдруг столкнется с человеком, так хорошо знающим его прошлое? А главное, осмелившимся открыто рассказать об этом.

И пусть это было очень давно, пусть сейчас его вообще не интересуют интимные утехи, но обсуждать слабости других – любимое занятие плебеев. Теперь, когда его маленькая тайна была раскрыта, досужих разговоров было не избежать. Немного успокоившись, хозяин подошел к бару и, плеснув в бокал коньяку, тяжело опустился в кресло.

Обещая Лизе партию подходящего для работы материала, он и подумать не мог, что столкнется с этим человеком. Теперь, приказав просто расстрелять этого профессора, он косвенным образом подтвердит правдивость его слов.

Да, именно так он заставит подонка ответить за каждое произнесенное им слово. Силы воли и твердости духа ему было не занимать, а уж помнить, как причинять боль, ему сама судьба велела.