Орден Черного солнца

Это можно было понять по презрительным взглядам, которыми одаривали его сокамерники. Понимая, что в данной ситуации поддержки не добьется, Спенс присел на деревянные нары и принялся обдумывать новую стратегию поведения.

Внезапно сообразив, что в камерах находятся отнюдь не все, он снова вскочил на ноги и, подбежав к решетке, спросил:

– Васильев, а где этот ваш боевик? Сбежал?

– Алексей и доктор погибли, пытаясь спасти всех нас. Они вступили в бой с большим отрядом – и погибли, – тихо ответил Васильев, опуская голову.

– Зато погибли они, как настоящие мужчины – в бою. А не как бараны – блея и покорно подставляя глотки под нож, – гневно выкрикнула Берта, пряча полные слез глаза.

– Ах, вот оно что! – презрительно усмехнулся Спенс. – Очаровательная фройляйн не устояла перед первобытным магнетизмом славянского дикаря.

– По крайней мере, он был настоящим мужчиной, а не никчемным болтуном, – не осталась в долгу Берта.

Второй раз за несколько минут его оскорбили. Это было уже слишком.

– Ну, что я говорил? У них ничего не вышло.

– Зато теперь их считают героями, – задумчиво протянул кто-то в ответ.

– Дурак! В смерти нет ничего героического. Есть только смерть, и ничего больше, – возмущенно всплеснул руками Спенс."

"– Выходит, нужно выживать любой ценой? Не считаясь с потерями и мнением находящихся рядом людей? – не унимался парень.

– Вы не можете не согласиться, что для науки и для человечества жизнь таких людей, как я, намного важнее всего остального, – с пафосом произнес Спенс.

– Даже жизни других людей? Хотите сказать, что готовы ради собственного выживания бросить умирать остальных?

В голосе парня звучал неподдельный интерес и скрытая агрессия. Но Спенс, увлекшись, не замечал этого. Встав в свою любимую позу: левая рука на поясе, а правая решительно размахивает, чтобы лучше донести до собеседника прописную истину, – он принялся вещать.

– Мерзкий подонок! Такие, как ты, не имеют права на жизнь только потому, что считают себя избранными, – прорычал парень, сжимая кулаки.

– Хорошо сказано, юноша. Но должен с вами не согласиться, – раздался громкий, насмешливый голос, и в помещение, разделенное на камеры решетками, вошел высокий седой мужчина.