Окончательный приговор

Полностью оклемается через пять-шесть часов после завершения курса. Рецептура приема записана. Как и когда тебе передать?

– Я сейчас возьму такси и буду на старом месте примерно через сорок минут. Заодно выскажу несколько своих просьб по обеспечению легальной работы на нелегальном положении. Вы, товарищ полковник, сами приедете? Или опять пришлете капитана Санталова?

– Что за просьбы? Потребуют решения?

– Скорее всего, да.

– Тогда подъеду сам.

– Значит, до встречи.

– Жди. Главное, пусть Вальтер ждет.

– Он готов сегодня ехать. Говорит, только умыться нужно.

– Тебе решать, кого с собой брать. Определяйся.

– Я определюсь после препарата китайца. В зависимости от его эффективности.

– Вдвоем ехать сложно?

– А кто тогда здесь за Вальтером присмотрит?

– Могли бы поместить его в реабилитационный центр. Я поговорю с командующим. По новым документам он сейчас не в розыске, проблем возникнуть не должно.

– Если не встанет, придется так и сделать. Но тройкой работать надежнее.

– До встречи. Я выезжаю.

– Я тоже. До встречи, товарищ полковник.

* * *– Свободен?

– Куда ехать? – спросил таксист, представитель какой‑то из кавказских национальностей.

Я назвал адрес.

– Ого… Далеко…

– Было бы рядом, дошел бы пешком.

– Семьсот рублей.

– Часто езжу. Всегда четыреста плачу.

Он хмыкнул.

– Садись…

Машина недовольно урчала двигателем, словно ей не хватало дыхания, и тащилась по городу, не слишком запруженному машинами.

Я вообще‑то не любитель болтать с незнакомыми, но таксист не был бы таксистом, если бы не был болтуном."

"– Ездить страшно, – пожаловался он. – Утром такую аварию видел… Вроде бы место такое, что можно гонки на грузовиках устраивать, а опять две иномарки не разъехались. Сейчас еду и боюсь. Вдруг в меня кто‑то въедет…

– Восприимчивому человеку за рулем сложно, – согласился я.

– Да, я все воспринимаю. Взгляд кто‑то косой бросит – я уже думаю, что человек от меня хотел? Слово кто‑то грубое бросит, просто так, мимо проходя, – я уже весь день не в себе…

– Ты – резонатор, – сделал я вывод.

– Что-что? – спросил таксист.

– Резонируешь на постороннее влияние. Трудно такому живется.

Я подумал, что, будь у меня такая резонирующая психика, я бы после событий на дороге в Чечне вообще бы жить больше не смог.