Окончательный приговор

К нам подступили со всех сторон, заломили за спину руки, и сразу защелкнули наручники.

– Вот так‑то вот…

Правила воинской вежливости соблюдал Вальтер Хост. Он обращался к старшему по званию на «вы»:

– Вы, товарищ подполковник, в туалет сегодня с утра ходили?

– Чего-чего? – спросил командир, вытягивая шею и показывая, что готовится к новому удару. В этом отношении чеченцы все одинаковы – что бандиты, что спецназовцы ФСБ. Они любят бить человека со скрученными руками. Ответа ждать не приходится.

– Так сходите. Боюсь, через несколько минут, когда наши подойдут, через каждый шаг в штаны гадить будете.

И тоже в наручниках. Я сам на вас, в знак уважения, нацеплю потуже, готовьтесь…

Подполковник не решился ударить. И посмотрел через плечо. Как раз в ту сторону, откуда должны были подойти наши. Знал, похоже, где находится основная группа.

О судьбе сгоревшего «уазика» никто и ничего у нас не спросил – кто и по какой причине подстрелил его. Наверное, это было и неинтересно, и вообще значения не имело. На дороге вдруг показался еще один «уазик», а за ним еще три точно такие же машины и грузовик.

Нас загрузили, как бревна, в кузов грузовика, приставили охрану, которая прижала нас к полу кузова автоматными стволами, и повезли сразу в Грозный, где поместили не в какой‑нибудь обезьянник в подвале здания ФСБ или МВД, а в следственный изолятор, даже не пожелав провести первоначальный допрос. И развели по разным камерам.

Очень странно было оставаться в камерах с бандитами, за которыми все последние годы охотился.

Правда, это были не сплошь те бандиты, из леса и с гор. Это были чаще простые, хотя довольно крутые, уголовники. Но они, что еще более странно, вели себя лучше, чем офицеры чеченского спецназа ФСБ. По крайней мере, с большим пониманием и без агрессии. А мне даже сразу сказали:

– Влипли вы, парни, в какие‑то их разборки. Не выкрутитесь.

– Значит, будем их выкручивать. – ответил я, еще не представляя, в какую же действительно историю мы попали, и не догадываясь, насколько она будет длительной.

– Ну-ну… Таких и мы, и они видывали. Выкручивайте, народу жить будет легче."

"Первоначальный допрос состоялся лишь через три дня, когда мы были переданы в руки старшего следователя по особо важным делам следственного комитета при военной прокуратуре Южного федерального округа Артура Юрьевича Розова. Вопреки всем правилам, первоначальный допрос проводил не дознаватель, а следователь, что само по себе было нарушением процессуальных норм, но мы об этом узнали позже.