Окончательный приговор

Розов даже запросил по всем сводкам российского МВД все материалы о случаях смерти с таким диагнозом. Тебя ищет. В следующий раз ломай что‑нибудь другое. Сможешь?

– Попробую. Но вы, товарищ полковник, правы. Фирменный удар – это как автограф. Надо менять стиль. Если услышите про удар в грудное межреберье, значит, это обо мне. Он у меня тоже отработан.

– Эффект тот же?

– Да. От этого удара останавливается сердце. Бывает, ломается само межреберье, и ребра входят в сердце.

– Буду иметь в виду. И соблюдай осторожность.

– Понял, товарищ полковник. Я жду вашего звонка. Не стесняйтесь меня будить, по своей природе я бессонный…

* * *От гаража до своей съемной квартиры я добрался без приключений, и не поймав на себе ничьего настороженного взгляда.

Дома я не стал завтракать не потому, что устал, а только потому, что знал дурную манеру своего организма накапливать жирок, если завалишься спать сразу после еды. Жирок под кожей никакого мужчину не красит, а бойца просто убивает, и потому я стараюсь держать себя в форме.

Проснуться меня заставил мелодичный звонок «мобильника». Некоторые ставят себе на трубки резкие звонки с какой‑то убийственной мелодией.

Перед тем, как взять трубку, я посмотрел на часы. Время было уже послеобеденное, пора позвонить полковнику Переславцеву. Но дисплей показывал незнакомый номер. Впрочем, Антон Павлович имеет обыкновение связываться со мной с разных номеров, чтобы его самого, видимо, трудно было вычислить.

– Слушаю… – сказал я сдержанно, не зная, кто звонит.

– Паша, это я… – звонил все‑таки Переславцев. – Ты выспался?

– Вполне, товарищ полковник."

"– А я еще нет, глаза закрываются сами собой. Сейчас отправлюсь на три часа домой, а тебя пока передам с рук на руки подполковнику Прокофьеву. Артем Александрович желает дать тебе несколько советов. Естественно, не по телефону. Он готов выехать.

Советы аналитика, собственно, и завели меня, Вадима и Вальтера в нынешнюю ситуацию.