Окончательный приговор

Первым заговорил местный полковник.

– Что, Антон Петрович, в районе намечается какое‑то серьезное поисковое мероприятие? По нашим сведениям, район вполне спокойный. Если у вас что‑то есть, поделитесь информацией. Одно, как‑никак, дело делаем.

– Мне, в принципе, делиться нечем. Я так… Просматриваю дороги на предмет обеспечения безопасного проезда.

– А куда ехать и кто поедет? – спросил прикомандированный полковник, словно бы его спросили как авторитетного эксперта и он готов дать мудрый совет.

– Понятия не имею… – честно признался Антон Петрович.

Это прозвучало очень честно как раз потому, что было настоящей правдой. И никто в честности полковника спецназа ГРУ усомниться не мог. Даже я, слушающий весь разговор стоя вполоборота и показывающий двум лейтенантам, почему у них не получается жестким удар основанием ладони в центр груди. Или резкий удар, или сильный. А вот жесткости явно не хватало. Я объяснял лейтенантам, а сам слушал разговор трех полковников. И лейтенанты внимали моим словам, но одновременно и полковников вниманием не обижали.

Хитрый местный полковник спросил иначе:

– И какими силами собираетесь выступать?

– Мы выступать никуда не собираемся. Пока, по крайней мере… Приказ будет, выступим куда угодно. Дорогу будем охранять.

– А кто приезжает‑то? – не выдержал прикомандированный полковник.

– Вы не знаете? – Переславцев поочередно посмотрел на одного и на другого.

– Не знаем…

– А я – так тем более. Я думал у вас спросить…

Антон Петрович хитро улыбнулся, и гости поняли, что он откровенничать не расположен.

"Полковники уехали, а Антон Петрович посмотрел на нас с легкой улыбкой и торжеством во взгляде. Не потому посмотрел, что мы были в курсе всего, а просто потому, что мы рядом оказались. И взгляд полковник Переславцева показывал, что все идет прекрасно. Машина провокации запущена. И начинает работать система испорченного телефона. Если бы просто дать сообщение, что в район намеревается приехать какая‑то важная комиссия из Москвы, это не сработало бы.