Окончательный приговор

Я помнил, что оба наблюдателя сидят в густых кустах газона и просматривают именно тротуар.

– «Первый», я – «База», – сказал в наушник подполковник Волоктионов. – Старайся прижаться ближе к кустам.

– Иду вплотную. Ближе никак не получится, – ответил я.

– Кстати, «Первый», я только что получил сообщение, что Ваха-Взрыватель взорвал машину с руководителем направленной против тебя операции подполковником Саламбековым и заместителем начальника республиканского ФСБ. Они ехали сюда. Не доехали. Будь готов к тому, что и это тоже на тебя повесят.

Спецназ ФСБ на тебя зол, и будет работать только на уничтожение.

Отвечать мне было уже рискованно – первая засада, как я помнил, должна располагаться слишком близко, но, в знак того, что я услышал, я потер пальцем мягкую головку микрофона. При работе с «подснежником» это обычный и общепринятый сигнал, в понимании которого сомневаться не приходится.

Информация была, конечно, чрезвычайного характера и, по большому счету, требовала серьезного осмысления, но мне даже обдумывать ее времени было не дано, потому что пришлось сосредоточиться на бесшумном передвижении.

Я шел бесшумно гусиным шагом и был уверен, что противник меня не услышит. А вот я услышал, как он легонько кашлянул в кулак. Да разве можно кашляющего человека в засаду выставлять! За это следует наказывать. И я взял на себя роль исполнителя наказания.

Глаза уже привыкли к ночной темноте. Я нашел этого человека там, где и рассчитывал, зашел ему со спины, и приставил ствол «ПП-2000» к шее.

– Не суетись, дружок.

Я стреляю быстро…

Он медленно наполовину повернул голову, чтобы рассмотреть меня, и подставил под удар челюсть. Удар был коротким и резким. Пока он был «в отключке», я выключил торчащее из кармана переговорное устройство, заклеил ему скотчем рот, перевернул тело носом в землю и связал его «на бабу Ягу»[11]. Этого должно хватить, чтобы он не слишком пытался шевелиться в то время, когда я буду подбираться ко второму. А делать это следует быстрее, потому что какой‑то шум произведен был. Слова были сказаны, пусть и шепотом, и удар был довольно звучным.

Скотч, как хорошо бы он рот ни заклеивал, все же не сможет скрыть мычания, которое человек обязательно будет издавать. Правда, был в моей практике случай, когда один умник пытался скотч со рта языком убрать. Язык у него сразу прилип. В результате человек даже мычать не мог. А за несколько часов, что пришлось ему так пролежать, язык онемел. В результате онемел и человек, хотя, как мне сказали, не полностью.