Окончательный приговор

Точно так же, как и мой. Вернее, – я попытался смягчить ситуацию, которая могла бы полковнику не понравиться, – мой номер как раз прослушивается управлением космической разведки ГРУ. И проверяется на предмет прослушивания другой стороной. При этом, если я кому‑то звоню, спутник автоматически проверяет и телефон моего собеседника. Ваш телефон не прослушивается, – повторил я. – Это я могу сказать твердо.

Абали Бесланович поднял на меня взгляд и долго смотрел, не мигая, но смотрел словно бы сквозь меня.

– Есть еще один вариант… Правда, он мне очень не нравится.

Он касается человека, с которым я почти сдружился. Мой водитель. Он слышал наш с вами разговор. Я называл вас по имени-отчеству. И вообще разговор был без всякой кодировки, открытый. Он мог догадаться. Кроме того, еще один нюанс…

– Что?

– Камсари ему очень доверяла. Она, кажется, рассказывала, как вы меня спасли.

– Это следует проверить, – согласился я. – Можно его пригласить? Он там стоит, – показал я в сторону крыльца.

Как раз в комнату зашел еще один охранник.

Судя по тому, что он ни о чем не докладывал, а ждал приказаний, можно было предположить, что это и есть Муса, которого Абали Бесланович просил прислать.

– Позови Джабраила, – распорядился полковник. – И сам возвращайся с ним. И будь ко всему готов. Ко всему… Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Муса. – Это он?

– Предполагаю, что он. Посмотрим, что скажет.

Муса в знак осуждения покачал головой. Предателей никто не любит.

– А вы присаживайтесь, – продолжил Дакашев.

 – Места всем хватит.

Но я, вопреки его предложению, сесть решил только сам и сделал короткий жест пальцами, после которого старший прапорщик со старшим лейтенантом поняли меня без слов и встали по разные стороны от двери. Классическая блокировка на все случаи жизни.

В этот момент с подносом в руках вошла Камсари. Принесла чай, конфеты, мед перемешанный с грецкими орехами, и фрукты. Поднос поставила на столик, где раньше лежали документы, улыбнулась кротко, как восточная женщина, удивляя меня своим самообладанием и мужеством.

После пережитого у другой случился бы нервный припадок, и посуда из рук бы валилась. А она чувствует себя нормально. Поднос поставила аккуратно, без дрожи в руках, и тут же ушла. И в мужские дела предпочла не вмешиваться, и вопросов задавать не стала.

Мы ждали.

Шаги по коридору прозвучали четко и звонко. Вадим с Вальтером приготовились…

Но вошел охранник, которого посылали за водителем.

– Что? – спросил полковник.