Окончательный приговор

Но среди пассажиров и вообще среди всей публики аэропорта я не видел ни летчиков в синем мундире, ни прокуроров. Следовательно, выделить меня среди толпы несложно, тем более что стоял я в стороне от автобусной остановки, где людей было много, и в стороне от стоянки такси, где пассажиров почему‑то не было вообще.

Вскоре за мной прибыла машина. Обычный уазик, каких множество. Водитель открыл пассажирскую дверцу.

– Подполковник Саламбеков прислал? – спросил я.

– Старший следователь Розов? – спросил водитель в ответ.

Он был в гражданском, номера на машине тоже были гражданские, но это меня не смутило. В ФСБ много таких машин и таких водителей.

– Он самый.

Я забросил сумку на заднее сиденье, а сам сел впереди.

– Поехали…

Казалось, что едем мы очень медленно, но я несколько раз косо посматривал на спидометр, и определил, что скорость вполне нормальная для такой машины. Просто другие водители, чаще на иномарках, чем на российских машинах, обгоняли нас постоянно. Но, несмотря на вроде бы неторопливую езду, добрались мы до управления ФСБ довольно быстро.

Фуртанбек Хаджибекарович при моем появлении встал и снял очки. Они к его грубому лицу были весьма кстати.

– Рад, что вы так оперативно откликнулись на наш призыв, – сказал Саламбеков, протягивая руку через стол для рукопожатия.

Кисть у него была забинтована, и я старался не давить на нее, хотя сам подполковник ФСБ крепко сдавил мою руку.

– Бандитская пуля? – спросил я традиционной фразой.

Он, кажется, не понял и ответил без улыбки:

– Собака укусила.

– Своя?

– Нет. Брали тут одного деятеля, у него две собаки во дворе.

– Кавказские овчарки? Они живучие.

– Нет, алабаи[8]. Эти еще более живучие. И более быстрые, попасть в них трудно. Пятерых покусали. Садитесь. Мы как, сразу к делам приступим или сначала я вас в наше общежитие провожу? Комнату вам уже выделили. Наверное, и все уже приготовили.

– Я свою сумку оставил у дежурного.