Няня для дочки Олигарха

– Я тащила этот ноутбук к программисту, он восстанавливал информацию, вот, это не моя вина, что все так вышло! Простите. Я не хотела срывать вам контракт! Честно!

Ухмыляется, красивые губы искажает нечто отдаленно смахивающее на оскал, бррр, вампирюга сумеречный Эвард как-его-там – Колин, прежде чем он хлебнет кровушки.

– Как раз наоборот. Контракт подписан.

– Тогда я молодец? – задаю вопрос с надеждой.

– Ремня тебе, – отвечает босс злорадно.

Оу… говорю же в нем что-то определенно есть от Греюшки.

– Правда? – с надеждой.

Ну а что. Можно же пофантазировать?!

– Нет, Николаева, я женщин наказываю иначе…

Так и хочется спросить, как милый, накажи – я на веки твоя! Бэ… нет это уже из другой арии. Я против харазмента!

Не успеваю озвучить ни одну из своих гениальных мыслей, демонюка спустя паузу, сам отвечает:

– Ты ходячая катастрофа, Николаева. Даже не знаю, что мне с тобой делать.

Любить! – это в уме, а в слух:

– Я написала заявление. Увольнять меня не нужно. Я сама уволилась.

Прищуривается.

– Да что ты говоришь?! Увольняется она.

– Это вы так шутите, да? Образно говоря, фигурально выражаясь?

Закатывает глаза и теплые ладони босса скользят вверх по моей спине, аккуратно заправляют мне локон за ушко.

Нежный жест, но такой маньячный, что я гулко сглатываю.

А ведь Демьян Сергеевич Коршунов во всех вселяет ужас. Это общеизвестный факт. Ему дорогу ни один конкурент не рискует переходить.

– Ты ходячее несчастье, Николаева, заноза, но что-то в тебе есть. Никак не раскушу."

"– Не надо меня кусать! Я не съедобная.

Вот чувствовала, что босс из тех самых.

– Из каких “тех самых”?!

– Ой! Я что это в слух сказала?!

– Так, Николаева, плюс ко всему ты еще и расстройством сознания страдаешь?

– Чего?!

– Ни чего, а что. Говори правильно. Мысли в слух – это повод пойти к психиатру.

– Это вы меня так корректно дурой назвали?!

Босс хмурится еще сильнее, а рука на моей талии сжимается.

Так бы простояла в этих руках целую вечность, только я не обманываюсь. Заглядываю в глаза босса. По его лицу ничего прочесть не могу. И именно это и пугает. Что-то странное скользит в его взгляде, опасное.