Нежность в хрустальных туфельках

— Вы бессердечная, Варвара Юрьевна.

Это «вы» похоже на удар плеткой по лицу. Жмурюсь и прячу лицо в ладонях, мотаю головой, как будто это нехитрое действие отменить его нарочитую попытку сделать мне больно.

— Ты ничего не знаешь, Даня, — говорю я, пытаясь не выдать ком в горле. Поздно — всхлипываю, как девчонка, которую обидел ее любимый мальчик.

— Как я могу знать, если вы ничего никогда не говорите? Клещами тянуть? Пытать вас каленым железом? Умолять?

— Даня, не надо… — прошу я.

Он отступает на два шага, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с высоты своего роста и своих — не верю, что я это думаю — куда более зрелых, чем мои двадцать три, восемнадцати лет.

— Я ушла от мужа, Даня, — беспомощно каюсь я.

— Я в курсе, — бросает он. — Говорят, сбежали к богатому арабу.

— Что? — И рада бы засмеяться, да не могу — репей в горле.

— Не араб? Кто-то другой? — Черные глаза темнеют, становятся совершенно непроницаемыми.

Он с размаху впечатывает кулак в дверцу шкафчика.

— Прекрати! — взвинчиваюсь в ответ. — Не веди себя как…

Успеваю прикусить язык и нее закончить фразу, но Ленский уже понял. Мрачно усмехается, выбрасывает руку и тянет на себя. Впечатываюсь носом ему в солнечное сплетение, пытаюсь успеть поджать губы, но все-равно оставляю поцелуй на раскаленной коже."

"— Пиздец! — шипит Даня, как ребенка ставит меня на скамейку, чтобы наши глаза были хоть немного на одном уровне, хоть даже так он выше.

Он кричит и злится, но это совсем не то же самое, как было с мужем. Я просто откуда-то знаю, что даже если в приступе злости Ленский разнесет раздевалку на щепки, он никогда не тронет даже волос на моей голове. Знание, которое я не могу объяснить ни единым неоспоримым фактом.

— Не «выкай» мне больше, — реву я, и плевать, что я старше. Я сейчас просто женщина, которой он сделал больно. Пусть и целиком заслуженно.

Он вздыхает, забрасывает мои руки себе на плечи и уже знакомым жестом роняет лоб мне на плечо. Зарывается пальцами в волосы, намеренно сжимая их в кулаках, чтобы я не забывала, что он еще и близко не остыл.

— Не сбегай от меня больше, — отзеркаливает мое требование. — Я без тебя дышать разучился.