Нежность в хрустальных туфельках

Меня не мучают кошмары, во сне за мной не гоняется маньяк с огромным топором, я не просыпаюсь от того, что муж во сне притрагивается ко мне то рукой, то пяткой. Мне не хочется «случайно» упасть на пол и перебраться спать на диван или на кухню.

Я просто сладко и крепко сплю, и мне снится Эйфелева башня, снег, карамель в виде полосатых бело-красных тросточек, и горячий вкусный кофе в стаканчиках с логотипами «Старбакс», которыми мы с Ленским меняемся, чтобы попробовать вкус друг у друга.

Утром я просыпаюсь отдохнувшая, как будто прогулка по заснеженному Парижу была реальностью.

Пока все домашние спят, принимаю душ, переодеваюсь и готовлю омлет на всех. Отдельно подсушиваю гренки, открываю домашний джем, а для Вали варю овсянку.

Когда в дверь звонят, на часах начало восьмого. Мать только-только проснулась и как раз зашла на кухню. Смотрит с извинением, как будто это ее вина, что мне пришлось делать завтрак.

— Кто это в такую рань? — Мама вопросительно на меня смотрит, но я мотаю головой — мне бы и в голову не пришло приглашать гостей. — Я открою.

Пока она идет к двери, меня начинает мучить странная тревога. Из головы не идет вчерашний звонок мужа, и его «проверка», которую я с треском провалила. Очень в духе Пети взять — и нагрянуть в такую рань, убедиться, что я действительно шлюха и провела ночь не дома.

Одновременно с моим глухим: «Пожалуйста, не открывай…», мама щелкает замком и опускает ручку двери.

Закрываю глаза, надеясь, что это просто сон. Просто кошмар, который все-таки догнал меня, и если я быстро вспомню, что все еще сплю — ничего не произойдет.

— Мам… — слышу знакомый мужской голос.

Открываю глаза — и сердце с облегчением вздрагивает, словно смертник, которого оправдали прямо на электрическом стуле за секунду до отмашки.

Вовка все-таки приехал.

Обнимает мать, извиняется, что не мог раньше, ищет, куда бы поставить здоровенные сумки, и улыбается мне из-за ее плеча.

Глава двадцать девятая: Варя

В одиннадцать мы с Вовкой идем в больницу к Дениске.

По дороге он рассказывает то, о чем не хотел говорить при матери.

— Я документы оформляю, — немного заикаясь говорит брат. Он с детства так: стоит зайти серьезному разговору — и вспоминается детская привычка. — Еду в Европу.