Нежность в хрустальных туфельках

Протягивает мне свой телефон, где на экране наше с Даней фото: «папарацци» поймал нас как раз в тот момент, когда Даня сказал, что его заводит моя шапка с большим помпоном и он не может удержаться, чтобы не поцеловать «свою малолетку».

Я возвращаю телефон, останавливаюсь. Просто стою и жду, когда Ленской надоест играть роль «злой королевы». Она делает еще пару шагов, поворачивает голову и удивленно вскидывает брови.

— Я не собачонка, Алла Сергеевна, и если вы хотите поговорить со мной о Дане, то давайте разговаривать.

Понятия не имею, как у меня это получается, но слова звучат ровно и спокойно, хоть внутри меня словно перетянули колючей проволокой.

— Это для меня он Даня, — строго говорит она. — А для вас, Варвара, он Данил Ленский! И на вашем месте я бы следила за языком, потому что между вами и моим очень разозленным мужем сейчас стою только я.

Понятия не имею, что ей сказать. Что я готова говорить, но не знаю, как это делать, если она молчит?

Глава сорок восьмая: Варя

— Вы понимаете, что ему только восемнадцать? — с нарочитым вызовом, приступает к моральной порке Ленская.

— Да, прекрасно понимаю.

— Понимаете, что у вас муж в «органах», но вы все равно морочите голову мальчишке?

— Я подала на развод, — говорю слишком быстро и импульсивно.

Как итог — Ленская кривит рот, словно я призналась в чем-то еще более аморальном, чем роман со старшеклассником.

— Конечно, вы подали на развод, — фыркает она.

Она из шкуры вон лезет, чтобы вылить на меня всю эту грязь, а я мне почему-то лезут в голову все те «мерзости», которыми меня развращал сын этой королевы — и рот сам растягивается в улыбку. И Ленскую эта реакция обескураживает, потому что на миг маска брезгливости сползает с ее лица и на меня смотрит она: немолодая и, кажется, не очень счастливая женщина.

— У моего мужа огромные связи, — говорит Ленская, снова делая вид, что держит ситуацию под контролем. — Вы даже не представляете, что он может с вами сделать.

— Очень хорошо представляю, — ничуть не лукавлю я.

— То, что вы до сих пор работаете в школе, — она подчеркивает, что знает обо мне все, — это только моя заслуга.

Если она ждет, что я упаду ей в ноги и буду молить о пощаде, то… не дождется.