Няня особого назначения (СИ)

Жарим на среднем огне до румяного цвета, а потом аккуратненько выкладываем на тарелку и разрезаем напополам.

Мужчины выполняют все сказанное и надо заметить, что у них получается очень даже неплохо. Зачем-то вспомнился мой бывший муж, который вечно ныл и разрывал тонкий лаваш, приходилось шаверму делать мне, потому что у него, видите ли, слишком большие руки.

Украдкой бросаю взгляд на огромные ладони с длинными пальцами регента. Вот это руки. Кулак почти как моя голова. И ничего. И лаваш скрутил, не порвал. И с лопаткой управился споро — перекинув румяную шаверму на тарелку.

Мы втроем усаживаемся за столом, перед каждым из нас приготовленная собственноручно шаверма. Рядом тихонько сидит Даша, бросая масляные взоры на регента. Ужас, а не девчонка!

— Уже можно есть? — спрашивает Грэм с нетерпением.

— Можно, — отвечаю, первая вгрызаясь в шаверму. — Только…

Договорить про соус не успеваю. Уже руки у обоих местных королевских особ грязные, но лица довольные.

— А что вы там готовили? — спрашиваю я уже позже, когда дети уходят, а мы с регентом остаемся убрать посуду и вытереть столы.

— Это наше традиционное блюдо, — отвечает мужчина и ставит передо мной большую тарелку с уже открытой крышкой.

Арома-а-ат просто божественный. Крупные сочные куски мяса в какой-то подливе, зелень и незнакомые овощи. Я даже наевшаяся до отвала, чувствую, как у меня начинает выделяться слюна.

— Я покажу как нужно есть, — говорит регент.

Отрывает небольшой кусочек лаваша, набирает ним мясо из тарелки и кладет в рот, жуя с довольной мордой, как сытый кот.

— Руками? Столовых приборов…

— Нет. Только руками. Я покажу."

"И снова набирает мясо, только в этот раз подносит к моему рту. У меня есть выбор: отказаться или согласиться. Рэнульф не торопит, просто ждет. Но так смотрит… как кот на мышь. Что-то у меня сегодня стойкие ассоциации в отношения регента и хитропопого домашнего любимца.

Открываю рот и тут же получаю взрыв разнообразных вкусов на своем языке. Слишком поспешно смыкаю губы, нечаянно прихватив мужские пальцы.

Глаза Рэнульфа вспыхивают, а кожа опять становится красноватой.

— Какой вкус? — спрашивает мужчина хриплым, очень низким голосом.

— Очень вкусный, — отвечаю.