Няня особого назначения (СИ)

— Я могу стараться сколько угодно, но если Грэм не сделает мне навстречу хотя бы шаг…

— Он уже сделал, — снова улыбается Хитч.

— Когда покрасил мне волосы в зеленый цвет? — спрашиваю со смешком.

— Именно так. Няня номер десять боялась пауков. И Его Величество принес их ей. В постель. Ядовитых. А няня номер три ненавидела пиявок и на прогулке случайно упала в водоем… продолжать нужно?

— То есть? — на несколько мгновений задумываюсь. — Вы хотите сказать, что он со мной просто дурачится? Не желая навредить?

— Я счастлив, Алена, что вы не только очень добрая девушка, но и очень смекалистая.

А теперь, перед тем как уходить, позвольте узнать, зачем я был вам нужен?

— О! Точно. А то я уже и забыла. Вы меня огорошили. И дали пищу для размышлений.

— Я рад, что мои слова не пропали даром.

Коротко рассказав дворецкому, что мне нужно и заручившись его поддержкой на будущую шалость, продолжаю прогулку, когда за моей спиной внезапно начинают трещать кусты. Хватаю Дашу на руки и поворачиваюсь к звуку лицом.

Тишина. Потом опять шуршание.

— Так, кто бы там ни был, вылезай, пока я тебе… голову не снесла! — держу прямо перед собой детскую погремушку, вообще непонятно, откуда взявшуюся у Даши. Тяжелая, громко торохтящая игрушка выглядит внушительно. Я так надеюсь.

Глава 6

Кусты шуршат еще громче и из них показывается голова учителя рисования.

— Не надо меня бить! — кричит он, вылезая полностью. — Это я, господин Тьери, учитель Его Величества.

— Я помню. Но почему вы выбрали такой странный… выход? — смотрю на него удивленно.

Мужчина мнется, передавая из руки в руку лист бумаги, формата А3.

— По дорожке ездит Его Величество, а я не хотел, чтобы меня видели, — наконец, выдает учитель.

— Почему не хотели? — спрашиваю прямо. Даша с любопытством рассматривает взлохмаченного, усеянного мелкими листочками мужчину.

Господин Тьери заливается краской, словно я спросила что-то личное. Но я ведь не спрашивала? Или…

— Я просто хотел отдать вам это…

И почти силой впихивает мне в руки лист бумаги.

Я опускаю глаза на неожиданное подношение. Надо же. Внезапно. Это мой портрет. Я нынче популярна. Видно руку мастера: густые, богатые мазки, тонкие штрихи, совершенная передача игры света на моей коже и коротких кудряшках волос. Академически правильно… На портрете я сижу полубоком, видимо, учитель рисовал меня тогда, когда я писала портрет Грэма. А может, просто запомнил этот момент и потом передал его на бумаге. Спрашивать я не захотела.